St. Justin Popovich: On How to Read the Bible

The Bible is in a sense a biography of God in this world. In it the Indescribable One has in a sense described Himself.

The Holy Scriptures of the New Testament are a biography of the incarnate God in this world. In them it is related how God, in order to reveal Himself to men, sent God the Logos, Who took on flesh and became man-and as man told men everything that God is, everything that God wants from this world and the people in it.

God the Logos revealed God's plan for the world and God's love for the world. God the Word spoke to men about God with the help of words insofar as human words can contain the uncontainable God.

All that is necessary for this world and the people in it--the Lord has stated in the Bible. In it He has given the answers to all questions. There is no question which can torment the human soul, and not find its answer, either directly or indirectly in the Bible.

Men cannot devise more questions than there are answers in the Bible. If you fail to find the answer to any of your questions in the Bible, it means that you have either posed a senseless question or did not know how to read the Bible and did not finish reading the answer in it.

What the Bible Contains In the Bible God has made known:

1) what the world is; where it came from; why it exists; what it is heading for; how it will end;

2) what man is; where he comes from; where he is going; what he is made of; what his purpose is how he will end;

3) what animals and plants are; what their purpose is what they are used for;

4) what good is; where it comes from; what it leads to; what its purpose is; how it is attained;

5) what evil is; where it comes from; how it came to exist; why it exists--how it will come to an end;

6) what the righteous are and what sinners are; how a sinner becomes righteous and how an arrogant righteous man becomes a sinner; how a man serves God and how he serves satan; the whole path from good to evil, from God to satan;

7) everything--from the beginning to the end; man's entire path from the body to God, from his conception in the womb to his resurrection from the dead;

8) what the history of the world is, the history of heaven and earth, the history of mankind; what their path, purpose, and end are.

The Beauty of the Bible

In the Bible God has said absolutely everything that was necessary to be said to men. The biography of every man--everyone without exception--is found in the Bible.

In it each of us can find himself portrayed and thoroughly described in detail; all those virtues and vices which you have and can have and cannot have.

You will find the paths on which your own soul and everyone else's journey from sin to sinlessness, and the entire path from man to God and from man to satan. You will find the means to free yourself from sin.

In short, you will find the complete history of sin and sinfulness, and the complete history of righteousness and the righteous.

If you are mournful, you will find consolation in the Bible; if you are sad, you will find joy; if you are angry--tranquility; if you are lustful--continence; if you are foolish-wisdom; if you are bad--goodness; if you are a criminal--mercy and righteousness; if you hate your fellow man--love.

In it you will find a remedy for all your vices and weak points, and nourishment for all your virtues and accomplishments.

If you are good, the Bible will teach you how to become better and best; if you are kind, it will teach you angelic tenderness; if you are intelligent, it will teach you wisdom.

If you appreciate the beauty and music of literary style, there is nothing more beautiful or more moving than what is contained in Job, Isaiah, Solomon, David, John the Theologian and the Apostle Paul. Here music--the angelic music of the eternal truth of God--is clothed in human words.

The more one reads and studies the Bible, the more he finds reasons to study it as often and as frequently as he can. According to St. John Chrysostom, it is like an aromatic root, which produces more and more aroma the more it is rubbed.

Prayerful Preparation

Just as important as knowing why we should read the Bible is knowing how we should read the Bible.

The best guides for this are the holy Fathers, headed by St. John Chrysostom who, in a manner of speaking, has written a fifth Gospel.

The holy Fathers recommend serious preparation before reading and studying the Bible; but of what does this preparation consist?

First of all in prayer. Pray to the Lord to illumine your mind--so that you may understand the words of the Bible--and to fill your heart with His grace--so that you may feel the truth and life of those words.

Be aware that these are God's words, which He is speaking and saying to you personally. Prayer, together with the other virtues found in the Gospel, is the best preparation a person can have for understanding the Bible.

How We Should Read the Bible

Prayerfully and reverently, for in each word there is another drop of eternal truth, and all the words together make up the boundless ocean of the Eternal Truth.

The Bible is not a book, but life; because its words are spiritual life (John 6:63). Therefore its words can be comprehended it we study them with the spirit of its spirit, and with the life of its life.

It is a book that must be read with life-by putting it into practice. One should first live it, and then understand it.

Here the words of the Saviour apply: Whoever, is willing to do it--will understand that this teaching is from God (John 7:17). Do it. so that you may understand it. This is the fundamental rule of Orthodox exegesis.

At first one usually reads the Bible quickly. and then more and more slowly, until finally he will begin to read not even word by word, because in each word he is discovering an everlasting truth and an ineffable mystery.

Everyday read at least one chapter from the Old and the New Testament; but side by side with this put a virtue from each into practice. Practice it until it becomes a habit to you.

Let us say, for instance, that the first virtue is forgiveness of insults. Let this be your daily obligation. And along with it pray to the Lord: "O gentle Lord, grant me love towards those who insult me!"

And when you have made this virtue into a habit, each of the other virtues after it will be easier for you, and so on until the final one.

The main thing is to read the Bible as much as possible. What the mind does not understand, the heart will feel; and if neither the mind understands nor the heart feels, read it over again, because by reading it you are sowing God's words in your soul.

And there they will not perish, but will gradually and imperceptibly pass into the nature of your soul; and there will happen to you what the Saviour said about the man who casts seed on the ground, and sleeps and rases night and day. and the seed sprouts and grows, while the man does not know it (Mark 4:26-27).

The main thing is: sow, and it is God Who causes and allows what is sown to grow (I Cor. 3:6). But do not rush success, lest you become like a man who sows today, but tomorrow already wants to reap.

Seed in Our Souls

By reading the Bible you are adding yeast to the dough of your soul and body, which gradually expands and fills the soul until it has thoroughly permeated it and makes it rise with the truth and righteousness of the Gospel.

In every instance, the Saviour's parable about the sower and the seed can be applied to every one of us. The Seed of Divine Truth is given to us in the Bible.

By reading it, we sow that seed in our own soul. It fails on the rocky and thorny ground of our soul, but a little also falls on the good soil of our heart--and bears fruit.

And when you catch sight of the fruit and taste it, the sweetness and joy will spur you to clear and plow the rocky and thorny areas of your soul and sow it with the seed of the word of God.

Do you know when a man is wise in the sight of Christ the Lord?--when he listens to His word and carries it out. The beginning of wisdom is to listen to God's word (Matt. 7:24-25).

Every word of the Saviour has the power and the might to heal both physical and spiritual ailments. Say the word and my servant will healed (Matt. 8:8). The Saviour said the word--and the centurion's servant was healed.

Just as He once did, the Lord even now ceaselessly says His words to you, to me, and to all of us. But we must pause , and immerse ourselves in them and receive them-with the centurion's faith.

And a miracle will happen to us, and our souls will be healed just as the centurion's servant was healed. For it is related in the Gospel that they brought many possessed pro-pie to Him, and He drove out the spirits with a word, and healed all the sick (Matt.8:16).

He still does this today, because the Lord Jesus is the same yesterday and today and forever, (Heb. 13:8).

Beware

Those who do not listen to God's words will be judged at the Dreadful Judgment, and it will be worse for them on the Day of Judgment than it was for Sodom and Gomorrah (Matt. 10:14-15).

Beware--at the Dreadful Judgment you will be asked to give an account for what you have done with the words of God, whether you have listened to them and kept them, whether you have rejoiced in them or been ashamed of them, the Lord will also be ashamed of you when He comes in the glory of His Father together with the holy angels (Mark 8:38).

There are few words of men that are not vain and idle. Thus there are few words for which we do not mind being judged (Matt 12:36).

In order to avoid this, we must study and learn the words of God from the Bible and make them our own; for God proclaimed them to men so that they might accept them, and by means of them also accept the Truth of God itself.

Words of the Word

Great is the mystery of the word--so great that the second Person of the Holy Trinity, Christ the Lord, is called "the Word" or "the Logos" in the Bible.

God is the Word (John 1:1). All those words which come from the eternal and absolute word are full of God, Divine Truth, Eternity, and Righteousness. If you listen to them, you are listening to God. If you read them, you are reading the direct words of God.

God the Word became flesh, became man (John 1:14), and mute, stuttering man began to proclaim the words of the eternal truth and righteousness of God.

The Grace-Filled Word

In every word of the Saviour there is much that is supernatural and full of grace; and this is what sheds grace on the soul of man when the word of Christ visits it.

Therefore the Holy Apostle calls the whole structure of the house of salvation: the word of the grace of God (Acts 20:32).

Like a living grace-filled power, the word of God has a wonder-working and life-giving effect on a man, so long as he hears it with faith and receives it with faith (I Thess. 2:13).

Everything is defiled by sin, but everything is cleansed by the word of God and prayer--everything--all creation from man on down to a worm (I Tim 4:5).

By the Truth which carries in itself and by the Power which it has in itself, the word of God is sharper than any sword and pierces to the point of dividing soul and spirit, joints and marrow, and discerns the thoughts and intentions of the heart (Heb. 4:12). Nothing remains secret before it or for it.

The Birth-Giving word

Because every word of God contains the eternal Word of God--the Logos--it has the power to give birth and regenerate men. And when a man is born of the Word, he is born of the Truth.

For this reason St. James the Apostle writes to the Christians that God the Father has brought them forth by the word of truth (I:18), and St. Peter tells them that they have been born anew--by the word of the living God, which abides forever (I Peter 1:23)

http://chattablogs.com/hagioipateres/archives/cat_st_justin_popovich.html

US Blessed Seraphim (Rose) - The Orthodox Worldview - Living the Orthodox Wo...

Как все… Интервью с Т.С. Смирновой, келейницей архимандрита Иоанна Крестьянкина

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин) 23 апреля 2010 г. Источник: Портал Слово

Смирнова Татьяна Сергеевна, в 1969 закончила Строгановское училище. В этом же году познакомилась с о. Иоанном. С 1981 года – письмоводитель (записывала за батюшкой письма к духовным чадам). Затем, с 1990 и до самой кончины отца Иоанна (2006 год) – его келейница.


Татьяна Сергеевна, что входило в обязанности келейницы о. Иоанна?

Поначалу доступ в келию о. Иоанна для меня был закрыт, и я записывала за батюшкой ответы на письма его духовных чад в своей квартире в Печорах. Писем было очень много. Я должна была подойти к окончанию службы, батюшка давал мне письма и говорил, что кому нужно написать. Потом, когда я уже могла находиться в келлии, о. Иоанн диктовал мне ответы, а я записывала.

Получается, что батюшка не писал письма своей рукой, а за ним всегда кто-то записывал?

Да. Отец Иоанн очень медленно писал. Почерк у него был красивый, но он, когда писал, как бы рисовал буквы, поэтому выходило медленно. Кроме того, он очень плохо видел. Поэтому, как правило, всегда кто-то за ним записывал. Вообще, письма писались так: я прихожу, сажусь на маленький стульчик напротив него, он читает письмо, а у меня в руках конверт от этого письма (так делали для того, чтобы не перепутать письмо и адресата). Дальше о. Иоанн отвечает, а я записываю ответ на конверте, а уже потом ответ с конверта переписывался на бумагу и отсылался в новом конверте по адресу. Старый конверт с ответом батюшки оставался у нас.

Каким был распорядок дня о. Иоанна?

В 5 часов утра у него был подъем. Если в это время в келии уже кто-то был (в последние годы жизни у батюшки всегда кто-то ночевал), он всегда громко говорил: Христос Воскресе! Так было всегда, каждый Божий день. Затем батюшка шел в храм, а уже после литургии начинал принимать народ и принимал до самого вечера. Вечером, если была праздничная служба, шел в храм, если нет, то продолжал принимать народ.

Было время, когда батюшке запрещали принимать людей, тогда он делал это тайно. Бывало, шли с проверкой, в келии был народ, приходилось всех прятать в соседней келии, у схимонаха Дамиана. Очень многих батюшка окормлял по пути из храма в келию, часто принимал людей, прогуливаясь на Святой горке.

Батюшку знают многие люди. И все же, что он был за человек?

Божий человек! Вы знаете, меня поразила фраза, произнесенная им однажды: «Сколько всего приступало к душе, что и не вообразить, а совесть сохранил».

Отец Иоанн умел любить. Он никогда не разбирал людей, никогда не делил их на плохих и хороших. Он просто всех любил. У меня был такой момент, когда я засомневалась: ну невозможно так всех любить. И я стала за ним наблюдать: встану в сторонке и смотрю, как он продвигается от храма к братскому корпусу. Вокруг десятки людей, все стремятся сказать ему несколько слов, многим он дает ответ. Вот он поговорил с человеком, весь вложился в этот разговор, всего себя отдал этому человеку, затем отворачивается от от него к другому – и точно также говорит с другим человеком. Отдает всего себя без остатка. И так со всеми. Были ли для него неприятные люди? Не знаю. Наверное были, ведь он всех видел изнутри, а люди очень разные подходили. Но он находил в себе силы всех любить.

Батюшка был человеком того, другого, теперь уже ушедшего поколения. Вот пример тех людей: в Ярославле был владыка Иоанн Вентланд, у него в соборе служили архимандрит Михей (Хархаров) и отец Игорь Мальцев, у которого было много детей. Архиерей, монах, женатый человек. Какие у них были отношения! Я видела, как люди относятся друг к другу, когда они любят. Отцу Игорю привозят уголь, владыка приходит помогать этот уголь разгружать. Идет по городу без подрясника, в штормовке, в сапогах и еще ведро с собой прихватит, вдруг ведра лишнего не будет. Люди умели любить друг друга. Отец Иоанн был из того поколения, в котором знали, что значит любить Бога и друг друга.

Были ли у батюшки какие-то руководства, правила жизни, кроме Евангелия, конечно?

У него была фраза, которую он иногда говорил человеку по тому или иному поводу: «вера в промысел Божий и рассуждение с советом». Эта фраза была его личным опытом, который он приобрел и в заключении и после него. А вообще у батюшки была одна особенность: он никогда не вещал, никогда не поучал и не навязывал своего мнения. У него не было никаких лозунгов. Он всегда говорил только от души к душе и предлагал в конкретной жизненной ситуации поступить так или иначе.

Случилось так, что Вы много лет были свидетелем жизни отца Иоанна. Что Вам особенно запомнилось?

Было очень много всего. В девяностые годы, когда начались разговоры о скором приходе антихриста, о его печати, об ИНН и о необходимости спасаться от всего этого в лесах, из Украины приехали трое священников. Крупных, здоровых, красивых. Они пришли на прием к о. Иоанну с целью узнать его мнение по поводу печати и прихода антихриста. Когда священники поняли, что батюшка не поддерживает популярного мнения, они стали убеждать его, что все действительно очень серьезно и что нужно уходить в леса. Тогда он спросил их, а кого возьмем с собой в леса? Таню, Маню и Параню, чтобы одна стирала, вторая кашу варила, а третья пела на клиросе? А остальных куда? А остальных кому? Далее батюшка продолжал: – Телевизор смотрим? Смотрим. А бывает так, что мы служим, служба идет, а скоро хокей или футбол, и мы на часы поглядываем, чтобы не опоздать? Признались, бывает. А когда телевизор смотрим, бывает, и некоторые программы после 12 ночи посмотрим? Батюшки покраснели, но нашли силы признаться. Так вот, говорит о. Иоанн, не надо бежать в леса. Печать уже стоит и мы сами ставим ее каждый день с любовью и желанием. У многих людей этой печати еще нет, а у нас уже есть.

Вообще на батюшку невозможно было надавить. Если он считал что-то неправильным, кто бы не принуждал его с этим согласиться, никогда не добивался успеха.

Как батюшка отдыхал, ездил ли он в отпуск?

Последние двадцать лет каждый год летом отец Иоанн отдыхал в Эстонии, недалеко от Печор, в поселке Вярска. Всегда брал с собой кучу книг. Там был рядом лес и на рассвете о. Иоанн всегда гулял по лесу, слушал, как просыпается лес, как поют птицы. А когда возвращался домой, на весь лес, с чувством пел песнопение «Утверди Боже святую православную веру…» Днем читал книги, молился.

Говорил ли что-то батюшка о нашем времени?

О современности ему было видение. Это было на праздник Введение во храм Пресвятой Богородицы, 4 и 5 декабря 2000 года. Два дня батюшка не выходил из келии и ни с кем не общался. Затем вышел и дал мне конверт: – посмотри. Я достала из конверта два листочка бумаги, на которых рукой отца Иоанна было написано: «Стой и смотри, что Я допустил для вашего вразумления без внезапной кончины людей. Виновных не ищете. Виновных не ищите. Молитесь. Будьте в жизни во всем очень осторожны». Я смотрю на него, он молчит. О том, что видел, батюшка так ничего и не сказал. Но два дня подряд, 4 и 5 декабря 2000 года, в одно и тоже время, в 11.45, он видел видения, и слова, обращенные к нему, тщательно записал. Слова, сказанные отцу Иоанну при первом и втором видении были совершенно одинаковы и повторялись слово в слово.

Всем, знавшим отца Иоанна, было понятно, что он настоящих подвижник, старец, человек, чрезвычайно духовно одаренный. А как батюшка относился к своей одаренности?

Отец Иоанн никогда не считал себя старцем. Вообще не оценивал себя высоко. Он считал себя ничего не значащим человеком. Он – как все. Часто бывало, приходит в келию после встречи с людьми и говорит: – Таня, ведь правда я как все? Что я могла ему сказать… Батюшка, ну конечно Вы как все!



http://www.pravoslavie.ru/smi/1903.htm

Поучение в неделю Антипасхи.

Блажени невидевшии и веровавше (Ин. 20:29).Эти слова сказал Господь верному ученику Своему, отказавшемуся поверить воскресению Господа, когда о воскресении Господа поведали ему братия его, апостолы; эти слова сказал Господь ученику, объявившему, что он не поверит воскресению Господа, доколе лично не удостоверится в столько чудном и столько важном для всего человечества событии. Видехом Господа, говорили радостно святому апостолу Фоме прочие святые апостолы, которым явился Господь в самый день воскресения Своего, вечером, проникнув в горницу, не отверзая дверей горницы. Горница была накрепко затворена и заключена из предосторожности от ненависти иудеев, только что совершивших богоубийство и принявших все меры против предвозвещенного воскресения. Аще не вижу на руку Его язвы гвоздинныя, отвечал Фома, приведенный в недоумение радостнейшею вестью, и вложу перста моего в язвы гвоздинныя, и вложу руку мою в ребра Его, не иму веры (Ин. 20:25). Так выразилось не неверие, враждебное Богу, — так выразилась неизреченная радость; так выразилась душа пред величием события, превышающего человеческий ум, пред величием события, изменившего состояние человечества. С Христом и во Христе воскресло человечество.

Всеблагий Господь не замедлил доставить возлюбленному ученику желанное им удостоверение. По прошествии недели после первого явления Своего апостолам, Господь опять явился им, когда они опять были все вместе, и Фома находился с ними. Двери были заперты, как и прежде, из опасения иудеев. Апостолы внезапно увидели Господа стоящим посреди их. Мир вам, сказал Он им. Потом, обратясь к Фоме, говорит ему: принеси перст твой семо, и виждь руце Мои: и принеси руку твою, и вложи в ребра Моя: и не буди неверен, но верен (Ин. 20:26-27). Этими словами Господь показал, что и тогда присутствовал Он, Вездесущий по Божеству, посреди учеников Своих, когда Фома, полагая Его отсутствующим, высказывал им свое состояние недоумения при их поведании о воскресении. Фома желал удостовериться в воскресении: он получает несравненно высшее удостоверение, при котором уже на удостоверение в воскресении не обращает внимания. Господь мой и Бог Мой! восклицает Фома. «Удостоверившись в Твоем Божестве, не ищу уже удостоверения в воскресении. Тебе, всемогущему Богу, возможны все действия, превышающие постижение человеческое».


В ответ на исповедание апостола Господь ублажил невидевших и уверовавших. Помянул и нас Господь, помянул всех, не видевших Его телесными очами! Помянул Он и нас, удаленных от Него и пространством и временем! Помянул в то время, когда восприятым на Себя человечеством, принесенным в жертву за человечество и уже прославленным славою воскресения, стоял Он посреди святых апостолов Своих! Не забыты Господом и мы, присутствующие здесь в святом храме Его, воспоминающие событие, от которого отделены восемнадцатью столетиями. Блаженны и мы, не видевшие Его, но верующие в Него! Блаженны те из нас, которые веруют в Него! Сущность дела — в вере. Она приближает человека к Богу и усвояет человека Богу; она представит человека пред лице Божие и поставит его в последний день жизни сего мира, в начале вечного дня, одесную престола Божия для вечного видения Бога, для вечного наслаждения в Боге, для вечного соцарствия Богу.

Блажени невидевшии и веровавше. Этими словами Господь совокупил с апостолами воедино всех верующих всея земли и всех времен. Когда Он принес молитву о апостолах Отцу Своему пред исшествием на спасительные для нас страдания, тогда соединил с апостолами всех истинных христиан. Не о сих же молю токмо, сказал Он, молю не только о апостолах, но и о верующих словесе их ради в Мя (Ин. 17:20). Так и здесь: участниками блаженства апостолов Он соделывает всех чад Церкви. Ваша же блаженна очеса, яко видят, сказал Он апостолам, и уши ваша, яко слышат. Аминь бо глаголю вам, яко мнози пророцы и праведницы Ветхого Завета вожделеша видети, яже видите, и не видеша: и слышати, яже слышите, и не слышаша (Мф. 13:16-17). Блаженные самовидцы и слуги Слова предали нам виденное и слышанное ими[1], когда Слово плоть бысть, и вселися в ны, и видехом — говорит один из этих самовидцев Слова — славу Его, славу яко Единородного от Отца, исполнь благодати и истины (Ин. 1:14). Яснейшее поведание апостолов соделывает нас как бы зрителями событий, которых очевидцами были апостолы. При посредстве церковных таинств мы вступили в существенное общение с Господом и пребываем в этом общении при посредстве этих таинств. Бога, невидимого для чувственных очей, живая вера соделывает видимым для душевного ока — ума[2]. Жительство по заповедям Господа доставляет нам таинственное явление Господа. Он является духовно внутри сердца, когда ученики Господа — понятия, образовавшиеся и усвоившиеся уму из Евангелия, — соберутся в сердце, заключат его двери, чтоб не проникли туда иудеи — помышления, враждебные Господу, отвергающие всесвятое учение Его.

Будучи причастниками положения святых апостолов, мы дерзаем утверждать, что наше положение блаженнее положения ветхозаветных праведников. Те веровали в грядущего Искупителя, мы веруем в Пришедшего и Совершившего искупление. Тем обетованы были благодатные дары, мы получили дары в обилии, имеем их в руках, пользуемся ими соответственно произволению нашему. Дародавец и богат и щедр бесконечно. Если ощущаем недостаток, то в этом виновны мы, единственно мы. Отсутствие ощущения благодатных даров производится слабостью нашею в вере; скажу откровеннее: отвержением ее.

Отчего мы не имеем веры? Оттого, что не принимали, не хотели принять никакого труда к изучению христианства, к стяжанию веры от слуха[3], которою доставляется ясное теоретическое познание христианства, к стяжанию веры от дел[4], доставляющей деятельное познание христианства. От этих двух познаний возводится стяжавший их, возводится Самим Богом как засвидетельствовавший зависевшими от него и возможными ему свидетельствами искренность желания познать Бога, возводится к таинственному, существенному духовному познанию, всегда соединенному с живою верою. Имеяй заповеди Моя, сказал Господь, и соблюдаяй их, той есть любяй Мя: а любяй Мя возлюблен будет Отцем Моим: и Аз возлюблю Его и явлюся ему Сам (Ин. 14:21).

Христианство можно уподобить превосходной обширнейшей гавани, в которой с одинаковым удобством могут приставать суда всех размеров и всех родов устройства. Находит себе приют в этой гавани и смиренный челнок рыбаря, и огромный корабль купца, нагруженный разнообразным товаром, и броненосный исполин, вооруженный бесчисленными средствами разрушения и смерти, и разукрашенная яхта царя и вельможи, назначенная для торжественных и увеселительных поездок. Христианство принимает в недра свои человека во всяком возрасте, во всяком состоянии и положении, при всяких способностях, при всякой степени образования: принимает и спасает. Аще исповеси усты твоими Господа Иисуса, и веруеши в сердце твоем, спасешися: сердцем бо веруется в правду, усты же исповедуется во спасение (Рим. 10:9-10). Кто примет христианство со всею искренностью сердца в лоне Православной Церкви, в которой одной хранится истинное христианство, тот спасется. Все человеки искуплены одною ценою — Христом, и в деле искупления единственное значение имеет искупная цена. Дается она без различия и без лицеприятия за каждого, желающего быть искупленным, верующего в значение цены и исповедующего это значение. Исповедание значения искупительной цены есть вместе и отвержение всякого собственного значения и достоинства. Дается искупительная цена при условии самоотвержения. Простейший человек, не имеющий никакого развития по стихиям мира, спасается при посредстве христианства одинаково с ученейшим и с мудрецом. Христианство как дар Всесовершенного Бога удовлетворяет преизобильно всех: вера от искренности сердца заменяет для младенца и простеца разумение, а мудрец, который приступит к христианству узаконенным образом[5], найдет в нем неисчерпаемую глубину, недосягаемую высоту премудрости. В христианстве сокровенно и истинное Богословие, и неподдельная психология, и метафизика. Только христианин может стяжать правильное познание, доступное человеку, о человеке, о духах святых и отверженных, о мире, невидимом телесными очами. Из просвещения, доставляемого христианством, образуется то воззрение на ученость человеческую, которое имеет на нее Бог. Премудрость мира сего — буйство у Бога есть. Господь весть помышления мудрых, помышления, из которых составляется их ученость, яко суть суетна (1Кор. 3:19-20). Помышления эти, или познания, относятся к одному временному и суетному, приводят имеющего их к тщеславию, к гордости, к самообольщению, к погублению жизни в заботах об одном тленном и преходящем, к греховной жизни, к отвержению и забвению Бога и вечности. Когда ж человек, не озаренный светом Христовым, дерзнет рассуждать о предметах духовных, тогда ум его блуждает как бы в мрачной, беспредельной пустыне и вместо истинных познаний, к приобретению которых он не имеет никакой возможности, сочиняет мнения и мечты, облекает их в темное и хитросложное слово, обманывает ими себя и ближних, признавая мудрость там, где со всею справедливостью должно признать умоисступление и умоповреждение.

Странно, поразительно ослепление и ожесточение тех современников Христа, которые видели Его, слышали всесвятое учение Его, были очевидцами изумительных знамений Его и не уверовали в Него. Стоя за семь столетий, как бы на высоте отдаленной горы, удивленный человеческим нечувствием, пророк вопиял к этой многочисленной толпе живых мертвецов: слухом услышите, и не имате разумети: и зряще узрите, и не имате видети (Мф. 13:14). Столько же странно и нынешнее неверие многих христианству, сияющему лучами яснейшей истины. Объясняет Писание причину этого неверия, говоря: отолсте бо сердце людий сих (Мф. 13:15). Оно сделалось плотским, дебелым от плотской жизни; оно сделалось слепым и глухим, оно сделалось мертвым ко всему духовному, к вечному и Божественному.

Изучение христианства доказывает со всею определенностью и решительностью истину его. Убеждение, доставляемое правильным изучением христианства, убеждение в существовании всего невидимого, преподаваемое христианством, гораздо сильнее, нежели убеждение в существовании видимого, доставляемое чувствами. Так верно это убеждение, что тысячи тысяч человек оставили видимое, чтоб стяжать невидимое, не остановились запечатлеть кровию убеждение, не устрашились лютых казней, которыми безумие и исступление пыталось исторгнуть у них отречение от их убеждений.

Самый поверхностный взгляд на учреждение и распространение христианства — поразителен. Он возвещает во услышание вселенной, что установление христианства отнюдь не есть установление человеческое, что оно — установление Божественное. Господь, приняв человечество, благоволил явиться не в блеске земного величия, — в положении земного уничижения. Он произошел по плоти от царского племени; но племя это давно сошло с высоты царского престола, выселилось из царских чертогов в хижины, вступило в ряды и положение простолюдинов, снискивавших пропитание трудами рук. Не заимствовав ничего от силы и славы человеческой, Богочеловек ничего не заимствовал и от премудрости человеческой. Он был неученым[6]. Вышедши на проповедь в тридцатилетнем возрасте, Он избрал себе двенадцать учеников из той же среды простолюдинов, к которой принадлежал и Сам. Ученики эти были люди простейшие, неученые, безграмотные, младенцы, как называет их Евангелие в отношении к развитию по началам падшего естества[7], — такими представляются лица, долженствовавшие быть основателями христианства.

Что завещавает и что предвозвещает этот Учитель этим ученикам? Он завещавает им признать в Нем вочеловечившегося Бога, уверить в этом весь мир, обратить весь мир к служению и поклонению Себе, разрушив все религии мира. Он завещавает им и всем уверовавшим в Него отречение от наслаждений мира и отречение от себя для веры в Него и для усвоения Ему. О Себе говорит Он, что будет казнен поносною казнью преступников и тогда всех привлечет к Себе. О них говорит Он, что они будут ненавидимы всеми, гонимы, убиваемы, что всех человеков уловят учением своим, преодолев и поправ и сильных и мудрых земли, что они посылаются как овцы к волкам[8], что из борьбы этой овцы выйдут решительными победителями.

По разуму мира, учреждение христианства чуждо смысла; предположения Учредителя — несбыточная мечта увлеченного воображением и славолюбием; средства и орудия исполнения — ничтожны, странны, смешны; в предприятии, во всех отношениях не сообразном ни с чем, видна невозможность его, видно разрушение в соединении с начинанием. Только три года были употреблены Учителем на образование учеников; не принято никакой заботы, чтоб познакомить их хотя с грамотностью, необходимою для чтения Священного Писания, не обеспечено ничем их содержание: напротив — им заповедана нестяжательность, а вместо наличных средств к содержанию дано обетование, что Промыслом Божиим будет доставляться им все нужное для временной жизни.

Такое необъяснимое разумом человеческим зрелище созерцается в самом установлении христианства; затем новое, столько же чудное зрелище представляют собою события, последовавшие немедленно за установлением. События начались с Иерусалима, объяли в скорейшем времени вселенную. Богочеловек был распят на древе крестном. Смертная казнь на кресте в те времена была равнозначна нынешней казни на виселице. На виселице предают смерти тех уголовных преступников, которых хотят обесчестить самим образом смерти. Вися на кресте, обнаженный, осыпаемый поруганиями, Богочеловек начал предсказанное Им покорение человеков: аще Аз вознесен буду от земли, вся привлеку к Себе (Ин. 12:32). В то время как Он висел на кресте, распятый подобно Ему разбойник исповедал Его Господом, а стороживший Его сотник исповедал Сыном Божиим. По прошествии десяти дней по вознесении Господа на небо совершилось сошествие Святого Духа на апостолов: они исполнились многообразной премудрости; не знавшие правильно своего языка, неграмотные, заговорили на всех языках мира, начали совершать изумительнейшие чудеса, начали объяснять Писание, которого никогда не читывали. Тысячи иудеев приняли христианство. Смятенный успехами апостолов Синедрион, состоявший из первосвященников и других почетнейших и ученейших лиц иудейского народа, призывает пред себя некнижных апостолов, допрашивает, слышит ответы и учение, против которых не имеет возражения. Не находя слов, чтоб противопоставить словам, которыми выражалась истина, Синедрион прибегает к угрозам, к побоям, к томлению темницею, к побиению камнями, обличая тем слабость свою и могущество своих противников. Вслед за Синедрионом восстает на апостолов Ирод и, к величайшему утешению Синедриона, отсекает голову одного из апостолов[9]. Гонение в Иерусалиме заставляет удалиться из него многих учеников Христовых. Они рассеялись по вселенной и повсюду посеяли христианство, поливая семена кровью своею. В течение двадцати лет христианство объяло вселенную. Чрез пятьдесят лет после воскресения Христова христиане были так многочисленны, что в одной восточной армии римского императора Траяна нашлось одиннадцать тысяч христиан. Он предал их всех без исключения смертной казни[10], к удивлению здравомыслящих, признававших величайшим безрассудством истребление собственного войска. Ромил, начальник христианского отряда, сперва был бит жестоко, потом ему отрублена голова. Десять тысяч были распяты на крестах в пустыне близ Арарата; прочие убиты различным образом. Поступок Траяна имел и впоследствии подражателей.

Римские императоры, владыки вселенной, вооружились непримиримою ненавистью и тиранством против христианства. Ни кельты, ни маркоманны, ни Атилла, ни Генсерик не истребили столько народонаселения в Римской империи, сколько истребили их императоры — гонители христианства[11]. Три века продолжалась кровавая борьба между волками и агнцами. Одни действовали мечем, огнем, зверями, душною темницею, голодом и жаждою, всеми средствами мучения и убийства; другие сражались силою духа, силою веры, силою Божиею, претерпевая ужаснейшие пытки, великодушно умирая за веру. Победа увенчала борьбу трехвековую, и в начале четвертого столетия вера христианская сделалась господствующею в мире. Преклонились пред учением некнижных рыбарей и сильные, и мудрые земли; преклонились пред ним все народы. Крест, доселе знамение поносной казни, соделался знамением высшей почести: носят его на главах и персях цари и архиереи; увенчивает он храмы истинного Бога; он служит знамением каждого православного христианина, знамением его веры, его надежды, его любви. Кто не признает в установлении христианства Божию волю, Божию силу, Божие действие, превышающие разум и силы человеческие? Совершилось невозможное, сверхъестественное, совершилось начинание и дело Божие.

Таким представляется христианство при общем взгляде на него. Более подробное изучение христианства приводит к более определенному убеждению в Божественности его. Самое сильное убеждение является от жительства по евангельским заповедям, как и пророк сказал: от заповедей Твоих разумех (Пс. 118:104). Убеждение от исполнения заповедей есть убеждение, действующее в самой душе человека: оно сильнее всякого убеждения извне. Евангельские заповеди успокаивают, оживляют, укрепляют душу. Ощутивший действие их в себе стяжевает живую веру в Господа Иисуса Христа, и выражает она пред Господом залог сердечный определенным и решительным исповеданием: глаголы живота вечнаго имаши, и мы веровахом и познахом, яко Ты ecu Христос, Сын Бога живаго (Ин. 6:68-69).

Принеси перст твой семо, говорит Спаситель колеблющемуся в вере ученику, ученику, пораженному недоумением пред величием дел Божиих, — принеси руку твою, и не буди неверен, но верен (Ин. 20:27). Осяжите Мя и видите (Лк. 24:39); начните действовать по указанию заповедей Моих, осяжите Меня жизнью по воле Моей и увидите Меня, невидимого, увидите духовным ощущением души вашей; каждый таким образом осязающий Меня, удостоверится во Мне и в восторге о обретении Меня воскликнет с возлюбленным Моим апостолом: Господь Мой и Бог мой (Ин. 20:28). Аминь.

Святитель Игнатий (Брянчанинов)


26 / 04 / 2009



--------------------------------------------------------------------------------


[1] См. Лк. 1:2.

[2] См. Евр. 11:27.

[3] См. Рим. 10:17.

[4] См. Иак. 2:18.

[5] См. 1Кор. 3:18.

[6] См. Ин. 7:15.

[7] См. Деян. 4:13.

[8] См. Мф. 10:16.

[9] См. Деян. 12:1-2.

[10] Страдание мученика Ромила. Четьи-Минеи, 6 сентября.

[11] Народонаселение Римской империи во время Августа насчитывало до ста миллионов; ко времени Константина Великого, чрез триста лет, оно низошло на шестьдесят миллионов. Границы империи оставались неизмененными.




http://www.pravoslavie.ru/put/30185.htm

Paschal Homily (Hieratikon) of St. John Chrysostom

If anyone is devout and a lover of God, let them enjoy this beautiful and radiant festival.
If anyone is a grateful servant, let them, rejoicing, enter into the joy of his Lord.

If anyone has wearied themselves in fasting, let them now receive recompense.
If anyone has labored from the first hour, let them today receive the just reward.
If anyone has come at the third hour, with thanksgiving let them feast.
If anyone has arrived at the sixth hour, let them have no misgivings; for they shall suffer no loss.

If anyone has delayed until the ninth hour, let them draw near without hesitation.
If anyone has arrived even at the eleventh hour, let them not fear on account of tardiness.

For the Master is gracious and receives the last even as the first; he gives rest to him that comes at the eleventh hour, just as to him who has labored from the first.
He has mercy upon the last and cares for the first; to the one he gives, and to the other he is gracious.
He both honors the work and praises the intention.

Enter all of you, therefore, into the joy of our Lord, and, whether first or last, receive your reward.

O rich and poor, one with another, dance for joy!
O you ascetics and you negligent, celebrate the day!
You that have fasted and you that have disregarded the fast, rejoice today!
The table is rich-laden; feast royally, all of you!
The calf is fatted; let no one go forth hungry!

Let all partake of the feast of faith. Let all receive the riches of goodness.
Let no one lament their poverty, for the universal kingdom has been revealed.
Let no one mourn their transgressions, for pardon has dawned from the grave.
Let no one fear death, for the Saviour's death has set us free.

He that was taken by death has annihilated it!
He descended into Hades and took Hades captive!
He embittered it when it tasted his flesh! And anticipating this Isaiah exclaimed: "Hades was embittered when it encountered thee in the lower regions".

It was embittered, for it was abolished!
It was embittered, for it was mocked!
It was embittered, for it was purged!
It was embittered, for it was despoiled!
It was embittered, for it was bound in chains!

It took a body and came upon God!
It took earth and encountered heaven!
It took what it saw but crumbled before what it had not seen!

O death, where is thy sting? O Hades, where is thy victory?

Christ is risen, and you are overthrown!
Christ is risen, and the demons are fallen!
Christ is risen, and the angels rejoice!
Christ is risen, and life reigns!
Christ is risen, and not one dead remains in a tomb!
For Christ, being raised from the dead, has become the first-fruits of them that slept.
To him be glory and might unto ages of ages. Amen.

http://en.wikipedia.org/wiki/Paschal_Homily

See also:

http://www.transfigcathedral.org/faith/Bulgakov/0586.pdf

CHRIST IS RISEN!

KHRISTOS ANESTI! KHRISTOS VOSKRESE! CHRIST IS RISEN!A Paschal Homily of Blessed Justin of Chelije

Sentenced to Immortality

Man sentenced God to death; by His Resurrection, He sentenced man to immortality. In return for a beating, He gives an embrace; for abuse, a blessing; for death, immortality. Man never showed so much hate for God as when he crucified Him; and God never showed more love for man than when He arose. Man even wanted to reduce God to a mortal, but God by His Resurrection made man immortal. The crucified God is Risen and has killed death. Death is no more. Immortality has surrounded man and all the world.

By the Resurrection of the God-Man, human nature has been led irreversibly onto the path of immortality, and has become dreadful to death itself. For before the Resurrection of Christ, death was dreadful to man, but after the Resurrection of Christ, man has become more dreadful to death. When man lives by faith in the Risen God-Man, he lives above death, out of its reach; it is a footstool for his feet: “O Death, where is thy sting? O Hades, where is thy victory?” (I Corinthians 15:55). When a man belonging to Christ dies, he simply sets aside his body like clothing, in which he will again be vested on the day of Dread Judgement.

Before the Resurrection of the God-Man, death was the second nature of man: life first, death second. But by His Resurrection, the Lord has changed everything: immortality has become the second nature of man, it has become natural for man; and death – unnatural. As before the Resurrection of Christ, it was natural for men to be mortal, so after the Resurrection of Christ, it was natural for men to be immortal.

By sin, man became mortal and transient; by the Resurrection of the God-Man, he became immortal and perpetual. In this is the power, the might, the all-mightiness of the Resurrection of Christ. Without it, there would have been no Christianity. Of all miracles, this is the greatest miracle. All other miracles have it as their source and lead to it. From it grow faith, love, hope, prayer, and love for God. Behold: the fugitive disciples, having run away from Jesus when He died, return to Him because He is risen. Behold: the Centurion confessed Christ as the Son of God when he saw the Resurrection from the grave. Behold: all the first Christians became Christian because the Lord Jesus is risen, because death was vanquished. This is what no other faith has; this is what lifts the Lord Christ above all other gods and men; this is what, in the most undoubted manner, shows and demonstrates that Jesus Christ is the One True God and Lord in all the world.

Because of the Resurrection of Christ, because of His victory over death, men have become, continue to become, and will continue becoming Christians. The entire history of Christianity is nothing other than the history of a unique miracle, namely, the Resurrection of Christ, which is unbrokenly threaded through the hearts of Christians form one day to the next, from year to year, across the centuries, until the Dread Judgment.

Man is born, in fact, not when his mother bring him into the world, but when he comes to believe in the Risen Christ, for then he is born to life eternal, whereas a mother bears children for death, for the grave. The Resurrection of Christ is the mother of us all, all Christians, the mother of immortals. By faith in the Resurrection, man is born anew, born for eternity. “That is impossible!” says the skeptic. But you listen to what the Risen God-Man says: “All things are possible to him that believeth!” (Mark 9:23). The believer is he who lives, with all his heart, with all his soul, with all his being, according to the Gospel of the Risen Lord Jesus.

Faith is our victory, by which we conquer death; faith in the Risen Lord Jesus. Death, where is your sting? The sting of death is sin. The Lord “has removed the sting of death.” Death is a serpent; sin is its fangs. By sin, death puts its poison into the soul and into the body of man. The more sins a man has, the more bites, through which death puts its poison in him.

When a wasp stings a man, he uses all his strength to remove the sting. But when sin wounds him, this sting of death, what should be done? One must call upon the Risen Lord Jesus in faith and prayer, that He may remove the sting of death from the soul. He, in His great loving-kindness, will do this, for He is overflowing with mercy and love. When many wasps attack a man’s body and wound it with many stings, that man is poisoned and dies. The same happens with a man’s soul, when many sins wound it with their stings: it is poisoned and dies a death with no resurrection.

Conquering sin in himself through Christ, man overcomes death. If you have lived the day without vanquishing a single sin of yours, know that you have become deadened. Vanquish one, two, or three of your sins, and behold: you have become younger than the youth which does not age, young in immortality and eternity. Never forget that to believe in the Resurrection of the Lord Christ means to carry out a continuous fight with sins, with evil, with death.

If a man fights with sins and passions, this demonstrates that he indeed believes in the Risen Lord; if the fights with them, he fights for life eternal. If he does not fight, his faith is in vain. If man’s faith is not a fight for immortality and eternity, than tell me, what is it? If faith in Christ does not bring us to resurrection and life eternal, than what use is it to us? If Christ is not risen, that meant that neither sin nor death has been vanquished, than why believe in Christ? For the one who by faith in the Risen Lord fights with each of his sins there will be affirmed in him gradually the feeling that Christ is indeed risen, has indeed vanquished the sting of sin, has indeed vanquished death on all the fronts of combat. Sin gradually diminishes the soul in man, driving it into death, transforming it from immortality to mortality, from incorruption to corruption. The more the sins, the more the mortal man. If man does not feel immortality in himself, know that he is in sins, in bad thoughts, in languid feelings. Christianity is an appeal: Fight with death until the last breath, fight until a final victory has been reached. Every sin is a desertion; every passion is a retreat; every vice is a defeat.

One need not be surprised that Christians also die bodily. This is because the death of the body is sowing. The mortal body is sown, says the Apostle Paul, and it grows, and is raised in an immortal body (I Corinthians 15:42-44). The body dissolves, like a sown seed, that the Holy Spirit may quicken and perfect it. If the Lord Christ had not been risen in body, what use would it have for Him? He would not have saved the entire man. If His body did not rise, then why was He incarnate? Why did He take on Himself flesh, if He gave it nothing of His Divinity?

If Christ is not risen, then why believe in Him? To be honest, I would never have believed in Him had He not risen and had not therefore vanquished death. Our greatest enemy was killed and we were given immortality. Without this, our world is a noisy display of revolting stupidity and despair, for neither in Heaven nor under Heaven is there a greater stupidity than this world without the Resurrection; and there is not a greater despair than this life without immortality. There is no being in a single world more miserable than man who does not believe in the resurrection of the dead. It would have been better for such a man never to have been born.

In our human world, death is the greatest torment and inhumane horror. Freedom from this torment and horror is salvation. Such a salvation was given the race of man by the Vanquisher of death – the Risen God-Man. He related to us all the mystery of salvation by His Resurrection. To be saved means to assure our body and soul of immortality and life eternal. How do we attain this? By no other way than by a theanthropic life, a new life, a life in the Risen Lord, in and by the Lord’s Resurrection.

For us Christians, our life on earth is a school in which we learn how to assure ourselves of resurrection and life eternal. For what use is this life if we cannot acquire by it life eternal? But, in order to be resurrected with the Lord Christ, man must first suffer with Him, and live His life as his own. If he does this, then on Pascha he can say with Saint Gregory the Theologian: “Yesterday I was crucified with Him, today I live with Him; yesterday I was buried with Him, today I rise with Him” (Troparion 2, Ode 3, Matins, Pascha).

Christ’s Four Gospels are summed up in only four words. They are: “Христос воскресе! Вoистину воскресе!” (Christ is Risen! Indeed He is risen!”). In each of these words is a Gospel, and in the Four Gospels is all the meaning of all God’s world, visible and invisible. When all knowledge and all the thoughts of men are concentrated in the cry of the Paschal salutation, “Christ is Risen!”, then immortal joy embraces all beings and in joy responds: “Indeed He is risen!”

http://www.johnsanidopoulos.com/2010/04/paschal-homily-of-blessed-justin-of.html

The Valley of the Shadow of Death

Archpriest Georges Florovsky (1893-1979)

The Valley of the Shadow of Death

Chapter I of Collected Works of Georges Florovsky, Vol. III:

Creation and Redemption (Nordland Publishing Company:

Belmont, Mass., 1976), pp. 11-18.


"O YE DRY BONES"... Ezekiel 37

A GLORIOUS VISION was granted to the Prophet. By the hand of the Lord the prophet Ezekiel was taken to the valley of death, a valley of despair and desolation. There was nothing alive there. There was nothing but dry bones, and very dry they were indeed. This was all that had been left of those who were once living. Life was gone. And a question was put to the Prophet: "Can these dry bones live again? Can life come back once more?" The human answer to this question would have been obviously, no. Life never comes back. What is once dead, is dead forever. Life cannot come out of dust and ashes. "For we must needs die, and are as water spilt on the ground, which cannot be gathered up again" (2 Sam. 14:14). Death is an ultimate ending, a complete frustration of human hopes and prospects. Death comes from sin, from the original Fall. It was not divinely instituted. Human death did not belong to the Divine order of creation. It was not normal or natural for man to die. It was an abnormal estrangement from God, who is man’s Maker and Master— even physical death; i.e. the separation of soul and body. Man’s mortality is the stigma or "the wages" of sin (Rom. 6:23).

Many Christians today have lost this Biblical conception of death and mortality and regard death rather as a release, a release of an immortal soul out of the bondage of the body. As widely spread as this conception of death may actually be, it is utterly alien to the Scriptures. In fact, it is a Greek, a gentile conception. Death is not a release, it is a catastrophe. "Death is a mystery indeed: for the soul is by violence severed from the body, is separated from the natural connection and composition, by the Divine will. O marvel. Why have we been given over unto corruption, and why have we been wedded unto death?" (St. John of Damascus in the "Burial office"). A dead man is no man any more. For man is not a bodiless spirit. Body and soul belong together, and their separation is a decomposition of the human being. A discarnate soul is but a ghost. A soulless body is but a corpse. "For in death there is no remembrance of Thee, in the grave who shall give Thee thanks" (Ps. 6:5). Or again: "Wilt Thou shew wonders to the dead? shall the dead arise and praise Thee? shall Thy lovingkindness be declared in the grave? Or Thy faithfulness in destruction? shall Thy wonders be known in the dark? and Thy righteousness in the land of forgetfulness" (Ps. 88:10-12). And the Psalmist was perfectly sure: "and they are cut off from Thy hand" (v. 5). Death is hopeless. And thus the only reasonable answer could be given, from the human point of view, to the quest about the dry bones: No, the dry bones will never live again.

But the Divine reply was very different from that. And it was not just an answer in words, but a mighty deed of God. And even the Word of God is creative: "for He spake, and it was done; He commanded, and it stood fast" (Ps. 33:9). And now God speaks again and acts. He sends His Spirit and renews the face of the earth (Ps. 104:30). The Spirit of God is the Giver of Life. And the Prophet could witness a marvelous restoration. By the power of God the dry bones were brought again together, and linked, and shaped, and covered over again with a living flesh, and the breath of life came back into the bodies. And they stood up again, in full strength, "an exceedingly great congregation." Life came back, death was overcome.

The explanation of this vision goes along with the vision itself. Those bones were the house of Israel, the chosen People of God. She was dead, by her sins and apostasy, and has fallen into the ditch which she made herself, was defeated and rejected, lost her glory, and freedom, and strength. Israel, the People of Divine Love and adoption, the obstinate, rebellious and stiffnecked people, and yet still the Chosen People . . . And God brings her out of the valley of the shadow of death back to the green pastures, out of the snare of death, of many waters, of an horrible pit, out of the miry clay.

The prophecy has been accomplished. The promised deliverance came one day. The promised Deliverer, or Redeemer, the Messiah, came in the due time, and His name was Jesus: "for He shall save His people from their sins" (Matt. 1:21). He was "a light to lighten the Gentiles, and the glory of Thy people Israel."

And then something incredible and paradoxical happened. He was not recognized or "received" by His people, was rejected and reviled, was condemned and put to death, as a false prophet, even as a liar or "deceiver." For the fleshly conception of the deliverance held by the people was very different from that which was in God’s own design. Instead of a mighty earthly Prince expected by the Jews, Jesus of Nazareth came, "meek and lowly in heart." The King of Heaven, the King of Kings Himself, came down, the King of Glory, yet under the form of a Servant. And not to dominate, but to serve all those "that labor and are heavy laden," and to give them rest. Instead of a charter of political freedom and independence, He brought to His people, and to all men indeed, a charter of Salvation, the Gospel of Eternal Life. Instead of political liberation He brought freedom from sin and death, the forgiveness of sins and Life Everlasting. He came unto His own and was not "received." He was put to death, to shameful death, and "was numbered with the transgressors." Life put to death, Life Divine sentenced to death by men-this is the mystery of the Crucifixion.

Once more God has acted. "Him, being delivered by the determinate counsel and foreknowledge of God, ye have taken, and by wicked hands have crucified and slain; Whom God hath raised up, having loosed the pains of death: because it was not possible that He should be holden of it" (Acts 2:23-24, the words of St. Peter). Once more Life came out of the grave. Christ is risen, He came forth out of His grave, as a Bridegroom out of his chamber. And with Him the whole human race, all men indeed, was raised. He is the first fruits of them that slept, and all are to follow Him in their own order (I Cor. 15:20, 23). "That as sin hath reigned unto death, even so might grace reign through righteousness unto eternal life by Jesus Christ our Lord" (Rom. 5:21).

The prophecy of Ezekiel is read in the Orthodox Church at Matins on Great Saturday, at that glorious office at which believers are invited to keep a watch at the grave of the Lord, at that Sacred and Holy Grave out of which Life sprung abundantly for all creation. In the beautiful hymns and anthems, appointed for the day, the "encomia"— one of the most precious creations of devotional poetry— this tremendous mystery is depicted and adored: Life laid down in the grave, Life shining forth out of the grave. "For lo, He who dwelleth on high is numbered among the dead and is lodged in the narrow grave" (The Canon, Ode 8, Irmos). The faithful are called to contemplate and to adore this mystery of the Life-bearing and Life-bringing tomb.

And yet, the old prophecy is still a prophecy, or rather both a prophecy and a witness. Life came forth from the grave, but the fulness of life is still to come. The human race, even the redeemed, even the Church itself, are still in the valley of the shadow of death.

The house of the New Israel of God is again very much like dry bones. There is so little true life in all of us. The historical path of man is still tragic and insecure. All of us have been, in recent years, driven back into the valley of death. Every one, who had to walk on the ruins of once flourishing cities, realizes the terrible power of death and destruction. Man is still spreading death and desolation. One may expect even worse things to come. For the root of death is sin. No wonder that there is, in many and diverse quarters, a growing understanding of the seriousness of sin. The old saying of St. Augustine finds anew echoes in the human soul: Nondum considerasti quanti ponderis sit peccatum, "you never understand of what weight is sin." The power of death is broken indeed. Christ is risen indeed. "The Prince of Life, who died, reigns immortal." The spirit of God, the Comforter, the Giver of Life, has been sent upon the earth to seal the victory of Christ, and abides in the Church, since Pentecost. The gift of life, of the true life, has been given to men, and is being given to them constantly, and abundantly, and increasingly. It is given, but not always readily "received." For in order to be truly quickened one has to overcome one’s fleshly desires, "to put aside all worldly cares," pride and prejudice, hatred and selfishness, and self-complacency, and even to renounce one’s self. Otherwise one would quench the Spirit. God knocks perpetually at the gate of human hearts, but it is man himself who can unlock them.

God never breaks in by violence. He respects, in the phrase of St. Irenaeus of Lyons, "the ancient law of human freedom," once chartered by Himself. Surely, without Him, Without Christ, man can do nothing. Yet, there is one thing that can be done only by man— it is to respond to the Divine call and to "receive" Christ. And this so many fail to do.

We are living in a grim and nervous age. The sense of historical security has been lost long ago. It seems that our traditional civilization may collapse altogether and fall to pieces. The sense of direction is also confused. There is no way out of this predicament and impasse unless a radical change takes place. Unless... In the Christian language it reads— unless we repent, unless we ask for a gift of repentance... Life is given abundantly to all men, and yet we are still dead. "Repent, and turn yourselves from all your transgressions; so iniquity shall not be your ruin. Cast away from you all your transgressions, whereby you have transgressed; and make you a new heart and a new spirit: for why will ye die, O house of Israel? For I have no pleasure in the death of him that dieth, saith the Lord God: wherefore turn yourselves, and live ye" (Ezekiel 18:30-32).

There are two ways. "See, I have set before thee this day life and good, and death and evil... I call heaven and earth to record this day against you that I have set before you life and death, blessing and cursing: therefore choose life (Deuter. 30:15, 19).

Let us choose life... First, we have to dedicate all our life to God, and to "receive" or accept Him as our only Lord and Master, and this not only in the spirit of formal obedience, but in the spirit of love. For He is more than our Lord, He is our Father. To love Him means also to serve Him, to make His purpose our own, to share His designs and aims. "Henceforth I call you not servants; for the servant knoweth not what his Lord doeth: but I have called you friends; for all things that I heard of my Father I have made known unto you" (John 15:15).

Our Lord left to us His own work to carry on and to accomplish. We have to enter into the very spirit of His redeeming work. And we are given power to do this. We are given power to be the sons of God. Even the Prodigal son was not allowed to lose his privilege of birth and to be counted among the hirelings. And even more, we are members of Christ, in the Church, which is His Body. His life is indwelt unto us by the Holy Spirit.

Thus, secondly, we have to draw closer together and search in all our life for that unity which was in the mind of our Blessed Lord on His last day, before the Passion and the Cross: that all may be one— in faith and love, one-in Him.

The world is utterly divided still. There is too much strife and division even among those who claim to be of Christ. The peace among nations and above all the unity among Christians, this is the common bound duty, this is the most urgent task of the day. And surely the ultimate destiny of man is decided not on the battlefields, nor by the deliberations of the clever men. The destiny of man is decided in human hearts. Will they be locked up even at the knocking of the Heavenly Father? Or will man succeed in unlocking them in response to the call of Divine Love?

Even in our gloomy days there are signs of hope. There is not only "darkness at noon," but also lights in the night. There is a growing search for unity. But true unity is only found in the Truth, in the fulness of Truth. "Make schisms to cease in the Church. Quench the ragings of the nations. Speedily destroy, by the might of the Holy Spirit, all uprisings of heresies" (The Liturgy of St. Basil). Life is given abundantly.

We have to watch— not to miss the day of our visitation, as the Israel of old had missed hers. "How often would I have gathered thy children together, even as a hen gathereth her chickens under her wings, and ye would not" (Matt. 23:37). Let us choose life, in the knowledge of the Father and His only Son, our Lord, in the power of the Holy Spirit. And then the glory of the Cross and Resurrection will be revealed in our own lives. And the glorious prophecy of old will once more come true. "Behold, O my people, I will open your graves, and cause you to come up out of your graves, and bring you into the land of Israel... Then shall you know that I the Lord have spoken it, and performed it, saith the Lord" (Ezekiel, 37:12, 14).


http://www.fatheralexander.org/booklets/english/dolina_smerti_florovsky_e.htm

Слово в Великий Пяток

Слово в Великий Пяток

Предлагаем вниманию читателей одно из самых известных святоотеческих творений, посвященных смыслу Крестной Жертвы Господа нашего Иисуса Христа. Это слово было произнесено архимандритом (будущим святителем) Филаретом (Дроздовым) в Александро-Невской Лавре в Великий Пяток 1816 года.


--------------------------------------------------------------------------------

Тако возлюби Бог мир. (Ин.3:16)

Ныне ли о любви, скажут, может быть, некоторые? Ныне ли, когда плод вражды созрел в вертограде Возлюбленного; когда и земля трепещет от ужаса, и сердца камней разрываются, и око неба помрачается негодованием? Ныне ли о любви к миру, когда и Сын Божий, страждущий в мире, оставлен без утешения, и молитвенный вопль Его: Боже мой, Боже мой, вскую Мя еси оставил (Мф.27:46) – без ответа Отеческого?Правда, христиане! День вражды и ужаса день сей, день гнева и мщения. Но если так, то что с нами будет, когда и земля не тверда под нами и небо над нами не спокойно? Куда убежать с колеблющейся земли? Куда уклониться из-под грозящего неба? Взирайте прилежнее на Голгофу: и там, где видится средоточие всех бед, вы откроете убежище. Тогда, как трепетна бысть земля и основания гор смятошася и подвигошася, яко прогневася на ня Бог (Пс.17:8), не видите ли, как непоколебимо там стоит неукорененное древо Креста? Тогда, как и мертвые не почивают в гробах своих, не видите ли, как мирно почиет Распятый на кресте Своем, сколько ни старались Его совлещи самою славою Спасителя: иныя спасе, себе ли не может спасти; самым достоинством Сына Божия: аще Сын еси Божий: сниди со креста; самым благом веры в Него: да снидет ныне со креста, и веруем в Него? Итак, утвердим в сердцах наших сию странную и страшную для мира, но радостную для верующих истину: что во всем мире нет ничего тверже Креста и безопаснее Распятого. Ужасы от Голгофы для того и рассеяны по всему миру, чтобы мы, не видя нигде безопасности, бежали прямо на Голгофу, и повергались у ног, и скрывались в язвах и погружались в страданиях Распятого Спасителя. О солнце! для чего бы тебе закрывать от Него лице свое в полдень, когда великое дело тьмы еще при твоем свете достигло уже своей полуночи, и когда очи Всевидящего, тмами тем светлейшии света твоего, и во тьме столь же ясно видят позор Богоубийства? – Так! в твоем негодовании впечатлено было наше вразумление; ты поспешало совершить видимый день вражды и гнева, дабы препроводить нас к созерцаемому дню любви и милосердия, освещаемому незаходимым светом трисолнечного Божества.

Христианин! Пусть тьма покрывает землю! Пусть мрак на языки! Восстань от страха и недоумений! Светись верою и надеждою! Сквозь тьму приходит свет твой (Ис.60:1,2). Пройди путем, который открывает тебе раздирающаяся завеса таинств; вниди во внутреннее Святилище страданий Иисусовых, оставя за собою внешний двор, отданный языкам на попрание. Что там? – Ничего, кроме святой и блаженной любви Отца и Сына и Святого Духа к грешному и окаянному роду человеческому.

Любовь Отца – распинающая.

Любовь Сына – распинаемая.

Любовь Духа – торжествующая силою крестною.

Тако возлюби Бог мир!

О сей-то любви, христиане, да будет позволено мало нечто немотствовать пред вами, поелику изрещи ее даже и невозможно, так что само Слово Божие, дабы совершенно изобразить ее, умолкло на кресте. Сие же Слово и сия любовь да дарует нам и немотствовать и внимать немотствованию, подобно как дети одной матери ее сердцем и ее словами взаимно немотствуют и разумеют немотствование.

Итак, кто распинает Сына Божия? Воины? – Они суть почти столько же страдательные орудия, как крест и гвоздие. Пилат? – Он, кажется, истощил все усилия в защищении Праведника и торжественно изъявил свое несогласие на пролитие крови Его: прием воду, умы руце пред народом, глаголя: неповинен есмь от крове Праведнаго сего (Мф.27:24). Народ? – Как мог он искать смерти Того, Которого старался воцарить? Первосвященники? Старейшины? Фарисеи? – Они признаются, что не имеют власти ни над чьею жизнию: нам не достоит убити никогоже (Ин.18:31). Предатель? Он уже свидетельствовал во храме, что предал кровь неповинную (Мф.27:4). Князь тьмы? – Он не мог коснуться и жизни Иова: ныне же сам осуждается и изгоняется. Но кто лучше, как Распятый, может знать распинателей? И что же глаголет Он? – Не ведят, что творят (Лк.23:34). Коснулся было истинной причины дела сего Каиафа, сказав, что уне есть, да един человек умрет за люди: однако и сего от себе не рече, но Архиерей сый лету тому (Ин.11:50,51); он прозвучал, как кимвал, в который на тот день надлежало благовестить для церкви, но и сам же не уразумел своего благовестия. Таким образом, то, чего не хотели, не могли, не знали, пред целым светом совершилось теми самыми, которые не хотели, не могли, не знали.

Впрочем, сие не значит того, чтоб и не было виновных в убиении Невинного! Нет! Кто не мог, если бы только восхотел, уразуметь то, что уразумел и проповедал отчаянный даже Иуда? Но аще быша разумели, не быша Господа славы распяли (1Кор.2:8).

Нам должно приметить здесь то, какую ничтожную паутину составляло все сплетение видимых причин, произведших великое Голгофское событие. Как же сия паутина в первых нитях своих не расторглась или от дохновения гнева Божия, или даже от ветра суеты человеческой? Кто связал ею льва от Иуды? Как сделалось то, чего не хотели, не могли, не знали, и что столь удобно было и уразуметь и отвратить? Нет! «Хулители Голгофские также не знают, что говорят, как распинатели не знают, что делают; в самом же деле»[1] не человеки здесь ругаются Божию величеству: Божий Промысл посмевается буйству человеческому, «без нарушения свободы»[2], заставляя его служить высочайшей Своей Премудрости. Не лукавые рабы прехитряют Господа: Всеблагой Отец не щадит Сына, дабы не погубить рабов лукавых. Не вражда земная уязвляет любовь небесную, – небесная любовь скрывается во вражду земную, дабы смертию любви убить вражду и распространить свет и жизнь любви сквозь тьму и сень смертную. Бог возлюби мир, и Сына Своего единороднаго дал есть, да всяк веруяй в Онь не погибнет, но имать живот вечный (Ин.3:16).

Кажется, мы, и приникая в тайну распятия, и усматривая в страданиях Сына Божия волю Отца Его, более ощущаем ужас Его правосудия, нежели сладость любви Его. Но сие долженствует уверять нас не в отсутствии самой любви, а токмо в недостатке нашей готовности к принятию ее внушений. Бояйся, не совершися в любви (1Ин.4:18), говорит ученик любви. Очистим и расширим око наше любовию, и там, где оно смежалось страхом Божия суда, насладимся зрением любви Божией. Бог любы есть (16), говорит тот же созерцатель любви. Бог есть любовь по существу и самое существо любви. Все Его свойства суть облачения любви; все действия – выражения любви. В ней обитает Его всемогущество всею полнотою своею; она есть Его истина, когда осуществует возлюбляемое; она есть Его премудрость, когда учреждает существующее или существовать имеющее, по закону истины; она есть Его благость, когда премудро раздает истинные дары свои; наконец, она есть Его правосудие, когда степени и роды ниспосылаемых или удерживаемых даров своих измеряет премудростию и благостию, ради высочайшего блага всех своих созданий. Приблизьтесь и рассмотрите грозное лицо правосудия Божия, и вы точно узнаете в нем кроткий взор любви Божией. Человек своим грехом заградил от себя «присносущий»[3] источник любви Божией: и сия любовь вооружается правдою и судом, – для чего? – дабы разрушить сей оплот разделения. Но как ничтожное существо грешника, под ударами очищающего Правосудия, невозвратно сокрушилось бы, подобно сосуду скудельному: то непостижимый Душелюбец посылает единосущную Любовь Свою, то есть единородного Сына Своего, дабы Сей, носящий всяческая глаголом силы Своея (Евр.1:3), восприятою на Себя плотию нашею, кроме греха, понес и тяжесть наших немощей, и тяжесть подвигшегося на нас правосудия: и Един истощив стрелы гнева, изощренные на все человечество, в крестных язвах своих открыл бы незаградимые источники милосердия и любви, долженствующие упоить всю, проклятую некогда, землю благословениями, жизнию и блаженством. Тако возлюби Бог мир.

Но если Отец небесный из любви к миру предает единородного Сына Своего; то равно и Сын из любви к миру предает Себя Самого: и как любовь распинает, так любовь же и распинается. Ибо хотя не может Сын творити о Себе ничесоже, но ничего также не может Он творить и вопреки Себе. Он не ищет Своея воли (Ин.5:19 и 31), но потому, что есть вечный Наследник и Обладатель воли Отца Своего. Пребывает в Его любви, но в ней и сам восприемлет в Свою любовь все, Отцу любезное, как глаголет: возлюби Мя Отец, и Аз возлюбих вас (Ин.15:9 и 10). И таким образом любовь Отца небесного, чрез Сына, простирается к миру: любовь единосущного Сына Божия вместе и восходит к Отцу небесному, и нисходит к миру. Здесь имеющий очи да видит глубочайшее основание и первоначальный внутренний состав креста, из любви Сына Божия ко Всесвятому Отцу Своему, и любви к человечеству согрешившему, одна другую пресекающих, и одна другой придержащихся, по-видимому разделяющих единое, но воистину соединяющих разделенное. Любовь к Богу ревнует по Боге, – любовь к человеку милует человека. Любовь к Богу требует, чтобы соблюден был закон правды Божией, – любовь к человеку не оставляет и нарушителя закона погибать в неправде своей. Любовь к Богу стремится поразить врага Божия[4], – любовь к человеку вочеловечивает Божество, дабы посредством любви к Богу обожить человечество и, между тем как любовь к Богу возносит от земли Сына человеческаго (Ин.12:32 и 34), любовь к человеку разверзает объятия Сына Божия к земнородным, сии противоположные стремления любви соприкасаются, сорастворяются, уравновешиваются и слагают из себя то дивное средокрестие, в котором прощающая милость и судящая истина сретаются, правда Божества и мир человечества лобызаются, чрез которое небесная истина возсиявает от земли, и правда уже не грозным оком приникает с небеси; Господь дает благость земле, и земля дает плод свой небу (Пс.84:11–13).

Крест Иисусов, сложенный из вражды Иудеев и буйства язычников, есть уже земной образ и тень сего небесного Креста любви. Без сего мог ли бы оный не токмо удержать на себе, даже до смерти, Держащего дланию жизнь всего живущего, но даже и коснуться рамен Того, для избавления Которого вящше дванадесяти легионов Ангелов ожидали токмо мановения. Вотще мрачное полчище подъемлет оружие, дабы взять Его в плен, и готовит узы Ему: освещая путь свой огнем злобы, оно не видит, что Он уже пленен и связан собственною Своею любовию, яко смерть, крепкою (Песн.8:6). Вотще вопиет беззаконное соборище: мы закон имамы, и по закону нашему должен есть умрети (Ин.19:7), – он умрет не по-иному, как по сему своему закону: больши сея любве никтоже имать, да кто душу положит за други своя (Ин.15:13). Вотще повторяют хулители: аще Сын еси Божий, сниди со креста (Мф.27:40), – Сын Божий тем-то самым и дает познать Себя, что не снидет со креста, доколе не истощит всего Себя в сугубом стремлении любви к Отцу Своему, Которому наконец предает дух Свой, и к человекам, для которых источает воду очищения и кровь жизни. О сем познахом любовь, яко Он по нас душу Свою положи (1Ин.3:16). Углубляйтесь, христиане, в сие великое познание не одним словом и языком, или слухом праздным, но духом и истиною: и вы приидете наконец в то, если можно так сказать, содружество креста, что не будете находить сладчайшего удовольствия, как в духе созерцания взывать с Богоносным мужем: Любовь моя распялася! (Игнатий Богоносец).

Любовь Божия, непосредственно действующая в кресте Иисусовом, без сомнения долженствовала сообщить ему Божественную силу. И как быстро, как обильно, как неизмеримо далеко течет из него сия победоносная сила!

Аще зерно, – так говорил Иисус Христос о Себе Самом, – аще зерно пшенично пад на земли, не умрет, то едино пребывает: аще же умрет, мног плод сотворит (Ин.12:24). О, как скоро сие зерно Божественного семени, умирающее на кресте, дает окрест себя отрасли новой жизни! Смотрите, как, еще прежде кончины Иисуса, на древе проклятия, в устах разбойника, процветает молитва: помяни мя, Господи, во Царствии Твоем! (Лк.23:42), и сей подлинно райский цвет в тот же день преносится в рай Божий. Смотрите, как, вместе с потрясенною землею и расседшимися камнями, сокрушается каменное дотоле сердце язычника и немедленно износит зрелый плод устен, исповедующихся Спасителю: воистину Божий Сын бе Сей (Мф.27:54). Каким непреодолимым влечением «оставившие Иисуса»[5] живого собираются окрест Его креста и гроба! Наипаче же явилась победа креста в Иосифе Аримафейском. Доколе он знал Иисуса, как пророка и чудотворца, он не имел мужества открыть себя Его ученикам: потаен страха ради Иудейска (Ин.19:38). Но когда узнал, что Иисус умер «смертию осужденного»[6], то Вознесенный от земли повлек его к Себе с такою силою, что он не внял ни чести, ни боязни человеческой, и не поколебался обнаружить даже пред правительством свое участие в Распятом: дерзнув вниде к Пилату, и проси телесе Иисусова (Мк.15:43). Не тою ли же силою и давно согнившие в вертограде смерти зерна показали необычайный плод, – и многа телеса усопших святых восташа? (Мф.27:53).

Чем далее простираться будет сила Креста, тем более торжественны будут ее действия. Она сосредоточит в едином Иисусе распятом всякую власть на небеси и на земли; даст ощутить силу благодатного владычества Его и сущим в темнице духам; вознесет Его превыше всех небес; низведет Им оттоле Утешителя, Который не пришел бы, если бы Иисус не прошел путем Креста и не соделал его путем истинно царским. Тогда любы Божия беспрепятственно и преизобильно излиется в жаждущие сердца верующих Духом Святым (Рим.5:5), и, несмотря ни на какие препятствия, поведет крестными подвигами искупленный мир ко всеобщему торжеству освящения и прославления. Пусть враги креста Христова устроят новый крест для Его Церкви: они готовят ей тем новую победу и новую славу. Пусть мудрецы века сего огласят слово крестное юродством: оно будет юродством только для погибающих. Пусть Иудеи – древние или новые – просят знамения, не примечая знамений, совершающихся пред их очами, и Еллины ищут собственной премудрости слова там, где должно деятельно веровать в Премудрость Божию: истинная Церковь всегда будет проповедовать Христа распята; Иудеем убо соблазн, Еллином же безумие, и Он всегда будет, для званных «Богом»[7], Христос, Божия сила и Божия премудрость (1Кор.1:18–24). Пусть, наконец, настанут и те лютые времена, когда человеки здраваго учения не послушают, но по своих похотех изберут себе учители, чешеми слухом, и от истины слух отвратят, «и к баснем уклонятся»[8] (2Тим.4:3 и 4); во след за лжеучением приведут богоотступление, и самую любовь иссушат преумножением беззакония: по мере сих событий сила крестная, как при втором распятии Господа, проникнет с новым обилием все человечество и всю природу, сотрясет всю землю, разрушит в ней то, что было твердо, низринет то, что возвышалось, затмит то, что блистало, не столько в отмщение врагам Божиим, которые обыкновенно сами уготовляют себе гибель, сколько для того, чтобы ускорить и довершить привлечение всего к Вознесенному от земли. Равным образом и любовь, подобно предуготовленному елею мудрых дев, неприметно для юродивых, соблюдется дотоле, как явится вожделенный Жених, и она седмеричным пламенем воспылает в день брака агнчего; – и дотоле, как прейдут и небо и земля, и вера и надежда, и будет Бог всяческая во всех (1Кор.15:28), поелику во всех Богоносных сердцах будет любовь, излиянная в них Духом Святым чрез язвы крестные.

Вот, христиане, и начало, и средина, и конец креста Христова – все одна любовь Божия! Как в чувственном сем мире, куда ни прострем взор к Востоку или Западу, к Югу или Северу, всюду зрение упадает в неизмеримость неба: так в духовной области тайн, по всем измерениям креста Христова, созерцание теряется в беспредельности любви Божией. Прекратим дерзновенное о сем немотствование. Слово крестное чем более изрекается, тем более онемевает язык плоти, и око земного ума слепотствует от избытка небесного света крестного. Сам вечный Художник креста, Отец Господа нашего Иисуса Христа, да даст вам по богатству славы Своея, силою утвердитися духом Его во внутреннем человеце; вселитися Христу верою в сердца ваша: в любви вкоренени и основани, да возможете разумети со всеми святыми, что широта и долгота и глубина и высота, разумети же в сем непостижимом многокрестии единую преспеющую разум любовь Христову, да исполнитеся во всяко исполнение Божие (Еф.3:14–19).

Впрочем, вспомним, что если мы не по имени токмо христиане, но или есмы, или хотя желаем быть истинными последователями Иисуса Христа, то имеем и свой крест, по его заповеди: аще кто хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет (Мф.16:24). Поелику же наш крест должен быть подобием Креста Христова, то не отрадно ли теперь помыслить, что и наш крест должен состоять из единой любви? Так, христиане, сей крест, от которого миролюбцы бегут, как от мучителя[9], и от которого самые крестоносцы нередко стонут, но большею частию потому, что благое и легкое бремя Христово, по неведению, малодушию, неопытности, увеличивают собственными тяжестями, – сей страшный крест весь из любви – что может быть утешительнее? – весь из любви состоять должен. Но да принесет ныне каждый из нас малый крест свой и приложит к великому Кресту Христову, дабы видеть, сообразен ли оный своему первообразному: ибо мы должны ведать, что всякий крест, не подобный Кресту Христову, не вознесет нас от земли, но падет и с нами и истрыется под нами в дрова огню гееннскому. Итак, воззрим еще раз на Крест Господень. Се любовь Отца небесного распинает за нас единородного Сына Своего, – как сообразуется сему наша любовь? Совершаем ли мы дело Авраама (Быт.22), возношение на жертвенник любви Божией всего нам любезного, без колебания, без остатка собственности, паче упования? Се любовь Сына Божия сама предает себя на распятие не токмо Святейшей руке Отца Своего, но и рукам грешников: научила ли любовь и нас неограниченной сей преданности судьбам Божиим, с которою бы мы, как Исаак, всегда были готовы быть жертвою – для славы ли Божией, для очищения ли собственного, для блага ли ближних? Се любовь Божия, изливающаяся Духом Святым, наполняет горняя и дольняя, объемлет время и вечность, дабы и ожестевшее и омертвевшее враждою против Бога растворить в живоносную и блаженную любовь: умеет ли и наша любовь побеждать злое благим, благословлять клянущих, молиться за распинающих и не знать ни одного врага во всем мире, хотя бы он не давал нам ни одного друга? – Не умножим сих вопрошений. Здесь должна продолжать беседу – совесть каждого, которая и возвестит нам, ныне, или некогда, непременно, или горе, ожидающее врагов креста, или победу, мир и славу его любителей, по суду закланного на кресте Агнца Божия, Ему же от всякого создания благословение и честь и слава и держава во веки веков (Апок.5:13). Аминь.

Святитель Филарет Московский


02 / 04 / 2010



--------------------------------------------------------------------------------


[1] В отд. изд. и в собр. 1820 и 1821 г. этих слов нет.

[2] В отд. изд. этих слов нет.

[3] В отд. изд. и в собр. 1820 и 1821 г.: «приснотекущий».

[4] В отд. изд. и в собр. 1820 и 1821 г. далее следует: «любовь к человеку хощет умереть вместо его. Наконец...»

[5] В отд. изд. и в собр. 1820 и 1821 гг.: «оставившие и отрекшиеся Иисуса».

[6] В отд. изд. и в собр. 1820 и 1821 гг.: «смертию преступника».

[7] В отд. изд.: «от Бога».

[8] В отд. изд. этих слов нет.

[9] В отд. изд. и в собр. 1820 и 1821 гг. далее следует: «и убийцы».


http://www.pravoslavie.ru/put/34748.htm