О совершенном покаянии.

Ныне Неделя святых жен-мироносиц. Святая Церковь по окончании пасхальных торжеств прославляет тех святых, которые за их любовь и преданность ко Христу, за их искренность, самопожертвование, страдания и слезы Удостоились первыми лицезреть воскресшего Спасителя. Это были святые жены-мироносицы. Они особенно дороги Православной Церкви по воспоминаниям о событиях земной жизни Иисуса Христа. Как ближайшие спутники возлюбленного Учителя, они прислуживали и помогали во всем Божественному Страдальцу, заботились о Его нуждах, облегчали Его крестный путь, сострадали всем Его испытаниям и мукам. И вечно будут они служить всему христианскому миру примером сильной и живой любви, образцом совершенного покаяния! Святая любовь возродила их к новой, благочестивой жизни, открыла им цель земного существования и дала разумение тайн Божиих, приучила к лишениям и подвигам, примирила со скорбями и испытаниями, привлекла к делам милосердия и трудолюбия, довела до спасительного, совершенного покаяния и прославила на всю вселенную по пророческому Слову Сына Божия. Каждая любящая, христианская душа, помышляя о земной жизни Господа своего, неизбежно созерцает при этом и дивные образы жен-мироносиц, столь близких ее сердцу, как-то: Марии, сидящей у ног Спасителя и внимающей всем существом своим учению Его о жизни вечной, или другой Марии — Магдалины, пома-зующей драгоценным миром ноги возлюбленного Учителя и утирающей их своими длинными, чудными волосами, а затем плачущей на пути к Голгофе и бегущей на рассвете дня воскресения ко гробу замученного Иисуса, или, наконец, всех их, испуганных исчезновением Христа из гроба, рыдающих в невыразимом отчаянии и еще более пораженных явлением им Распятого на пути, когда они бежали возвестить апостолам о случившемся. Они все тем более дороги нам и близки нашему сердцу, что были такими же простыми людьми, как и мы, со всеми человеческими слабостями и недостатками, но по беспредельной любви ко Христу совершенно возродились, изменились нравственно, достигли праведности и оправдали на себе каждое слово учения Сына Божия. Этим своим перерождением свв. жены-мироносицы неопровержимо доказали всем последователям Христа, что такое же спасительное возрождение не только возможно им, но и обязательно при условии их искренности, и что оно совершается благодатною силою евангельского обличения, вразумления, укрепления, одушевления или побуждения к духовным подвигам, а подвижники приобретают Царствие Божие, которое есть правда, мир и радость о Духе Святе.

Путь свв. жен-мироносиц был не загадочен, не сложен, вполне прост и понятен нам. Они достигли искренности по любви своей ко Христу и совершенным покаянием избавились и исцелились от страстей. Чтобы следовать их живому примеру, необходимо нам ясно понимать: что такое совершенное покаяние, в чем оно состоит, как его достигнуть. Но благовременно ли нам говорить ныне о покаянии? Ведь только две недели прошло после Великого поста; все мы недавно говели, исповедовались, приобщались Святых Тайн и в радости встретили великий праздник Воскресения Христова. Ведь только что кончился пост, и опять говорить о покаянии?

Действительно, в наше время упадка религии и веры при существующих настроениях в образованном обществе и при установившихся порядках и обычаях в светской жизни вообще сделалось невозможным говорить с церковного амвона во всякое время о покаянии, как о самом важном и необходимом для настоящей и будущей человеческой жизни. Светские люди до такой степени углубляются в свои заботы и дела, отвлекаются мирскими интересами и развлечениями от высших целей человеческого духа, что теряют способность вмещать в себе духовное слово. Только к Великому посту они приобретают соответственное настроение духа. Весь строй светской жизни как бы намеренно создается с целью уверить возрастающее поколение, что человеческая душа заслуживает наименьших забот и попечений. Поэтому необходимо иногда говорить о покаянии не только перед говением, но и по прошествии некоторого времени после поста, чтобы уяснить себе, что такое совершенное покаяние, недостающее у большинства людей, и чтобы каждый мог разобраться в своих мыслях и чувствах, вдуматься в свое душевное состояние и проверить, какие последствия получились от недавнего их сокрушения о грехах. Словом, весьма важно, хотя и неблаговременно, по соображениям житейского разума, призывать себя к ответу перед собственною совестию, чтобы достигнуть искреннего, а затем и совершенного покаяния. На этом основании, прославляя ныне вместе со всею Православною Церковью свв. жен-мироносиц и воодушевляясь их образами и примером, совершенно благовременно нам остановиться на мысли о важности искреннего покаяния и освятить свое сердечное, умственное и духовное настроение после поста.

Кончился Великий пост. Удовлетворенные исполнением своего христианского долга, большинство верующих успокоилось. Но так ли это? Не есть ли это успокоение только наружное? Многие, несомненно, чувствовали в глубине своего сердца недовольство собою, некоторый упрек совести, которые свидетельствовали, что покаяние было принесено среди обычных житейских забот поспешно, без должного разумения, недостаточно искренно и любовно, с са-можалением и излишним самооправданием. Поэтому и успокоение не было полным, ясным, основанным на совершенной свободе сердца. Но затем? Затем пришло успокоение. Прежде всего ему содействовал радостный праздник Воскресения Христова, который привлекает даже равнодушных к вере своею неотразимой силою, даже совсем неверующих, и кто же не присоединяется к христианскому торжеству, ликованию и христосованию? Божественный свет, возрождающийся и наполняющий покаявшиеся сердца, подобно солнцу, бросающему свои живительные лучи и на добрых, и на злых, на спасающихся и погибающих, обнимает всех и радует. Но борьба мира и действие зла не приостанавливаются даже в эти святые часы жизни человеческой. Великопостный, печальный звон и церковные, покаянные песнопения стесняют мир, но он решительно пользуется первыми днями человеческой радости, чтобы насильственно восстановить свои обычные права в домах христиан, и врывается в семьи со своим шумом, говором, пересудами и чувственными удовольствиями, отвлекая людей от всего благоговейного, духовного, сердечного, умственного и сглаживая глубокие впечатления, полученные во время говения от дивных великопостных богослужений и от раскаяния в греховной жизни. Чудесная весна, ликующая и возрождающаяся природа, призываемая к новой жизни теплыми, живительными лучами солнца, манит всех к себе в зеленеющую даль, обещая всем наслаждение, укрепление сил, забытые за зиму радости и отвлекая сердце к предстоящим летним заботам, попечениям и трудам. Поэтому с наступлением теплых дней заметно пустеют храмы. Так возвращаются люди почти бессознательно, по привычке к своей обычной жизни, решительно осужденной только что, во время недавнего покаяния. Как будто вся жизнь образованного общества и тех, которые следуют их примерам, не противоестественна? А как делается досадно и больно, когда, углубляясь в самого себя и всматриваясь во все окружающее, видишь, что со дня Воскресения Христова возбуждается новая жизнь во всей природе, и только бессильные, безвольные и упорствующие люди не желают следовать общему обновлению!

В первые дни измены покаянию и обетам только мгновениями и проблесками возвращается сознание у верующих от собственного обличения, и становится совестно и стыдно, но затем люди по влечению неодолимой и посторонней силы отдаются сознательно во власть предательского безволия, оправдываемого бессилия и всяких недоумений и сомнений. Они начинают себя успокаивать вымышленными оправданиями (это всего легче)! В каждом новом грехопадении стараются усматривать неизбежность, естественность, и в каждом действии соответствие человеческому уделу на земле. Будто падать и грешить — совершенно естественно человеку! Мало кто задумывается над вопросом: почему же только падать, а не вставать после падения? Да потому, скажут люди, что встать своими силами возможно лишь для того, чтобы снова пасть, и так без конца!

Однако мысль о возможности гибели для многих верующих страшна! В надежде на беспредельное милосердие Божие они стараются измышлять иные пути спасения, на основании евангельского учения, которые бы искупили все их непобедимые страсти. Начинают располагаться к добрым делам, к милосердию, утешаясь, что этим они не только доказывают свою любовь и преданность к Богу, но и приобретают себе молитвенников и заступников пред Господом. Но все эти дела без искренней веры, без познания истины Христовой и правды Божией не могут искупить греховной жизни. Отдаляющиеся от Христовой истины не в состоянии найти путь спасения, познать его и совершать добро искренно, ради Господа, а не ради себя. Каждая добродетель должна, главным образом, способствовать собственному нравственному оздоровлению, — в этом ее цель и задача. Всмотритесь и познайте, возлюбленные, многие ли богатые, знатные, ученые и мудрые, совершая боготворения и благодеяния, побеждают ими свои страсти? Чтобы достигнуть этого, надо отдать нуждающимся не излишки свои и не те деньги, которые нужны на предметы первой необходимости, а которые сохранялись или предназначались на удовлетворение своих страстей. Вот почему люди редко соединяют добрые дела с самопожертвованием, самоочищением от пристрастий и самоисцелением от греховных недугов. С помощью таких ложных умозаключений и самооправданий люди доходят до совершенного непонимания духовной жизни и неразумения области духа.

Ныне христианский мир никак не решается, не хочет совершенно приблизиться своею жизнью ко Христу. Многие предпочитают проповедовать о падении христианства, о том, что оно отжило, что нужно создать новую религию, что они искали Христа и не нашли Его, для того только, чтобы оправдать свое отпадение от Господа. И что же? Гибнут эти люди, но христианство — непобедимо. Если и падает вера, то именно от размножения таких безблагодатных людей, исключительно просвещенных человеческою ложью, научными отрицаниями всего Божественного, истинного, вечного. Не будучи в состоянии опровергнуть возрождение мира христианством, они создают свою научную мудрость, противную Премудрости Божией. Их ум, как безблагодатный, живет только критикой, сомнениями, недоверием, соблазнами, мелочностью и не расположен к духовным предметам, возвышенным идеям и созерцанию величия Божия. В самом познании своем они обнаруживают ненормальную грубость; все небесное представляют себе плотским образом вместо того, чтобы предметы плотские видеть в свете духа. Всмотритесь и убедитесь, возлюбленные, что у грешного, нераскаянного, непросвещенного духовно человека всегда повреждены способности мышления, суждения и умозаключения, а потому он обнаруживает во всех своих мыслях и действиях слабость и ошибочность. В особенности это сказывается в неумении здраво сравнивать временное с вечным, Божественное с человеческим и в стремлении к предрассудкам и навязыванию другим своих заблуждений. Испорченное воображение бессильно представить себе вечность, Самого Бога, духовный мир, а сердце нераскаянного грешника теряет стройность чувств, чистоту любви. Все в таких людях отдано миру и плоти и все они в плену у похотей и страстей.

Есть и такие люди, которые оправдывают свои страсти наследственностью, уверяя, что каждый человек рождается с определенной страстию. Это тоже заблуждение! В каждом человеке имеется лишь самолюбие, это семя всех страстей, которое может развиться при свободной деятельности, а может быть и заглушено христианскими мыслями и чувствами. Поэтому все страсти в нашей воле: каждое дитя ощущает и понимает, что от него зависит удовлетворение страсти или неудовлетворение, привычка или непривычка. Вспомните, возлюбленные, как, прибегая к Таинству Покаяния, все вы испытывали, что после отпущения грехов исчезало сердечное расположение к страсти. Но еще оставалась в вас привычка к удовлетворению ее. Она требовала борьбы, проявления вашей воли, вашего сознания, вашей любви к Богу. Но при первом падении, при первом удовлетворении этой страсти, опять возвращалось сердечное расположение к ней. Кто боролся со своими страстями, тот ощущал не только явные, но и тайные действия чрез воображение и мечтание о грехе. И эти тайные действия гораздо сильнее и пагубнее явных. Не свидетельствует ли это, что страсти принадлежат душе, а не телу, и что они обитают в человеческом сердце, обладая всеми чувствами и помышлениями его, а не в мозгу, не в крови, не в тканях. Страсти не могут переходить по наследству от родителей, но они иногда развиваются в человеке под влиянием наследственных особенностей и болезненных начал в организме.

Итак, немощный человек, который не поддается нравственному врачеванию по своей воле, потому что не хочет борьбы, не желает совершенствоваться, не стремится ко Христу, не жаждет благодатного исцеления, не молит Господа о том и не помышляет о совершенном покаянии, — такой человек не может избежать действия на него страстей. После обычного покаяния он опять продолжает завидовать, осуждать, насмехаться, гневаться, лгать и стремиться к благам мира сего. Но долгое пребывание в таком переходном состоянии опасно, ибо никто не знает ни дня, ни часа своей кончины. Не могут считать себя исцеленными от страстей и нравственных недугов даже те, которые победили в себе привычку к греховным действиям, но грешат мысленно. Кто не знает, что пред лицем Божиим мысли и действия имеют одинаковую цену, так как они одинаково пагубно влияют на душу и сердце. Грозно предупреждает нас апостол: «Или не знаете, — говорит он, — что неправедные Царствия Божия не наследуют?... не обманывайтесь... не знаете ли, что тела ваши суть... храм живущаго в вас СвятагоДуха, Котораго имеете вы от Бога... и в телах ваших, и в дуиюх ваших, которых суть Божий! ...всякий грех, какой делает человек, есть вне тела» (1 Кор. 6,9,18,20). Последние слова «вне тела» подтверждают сказанное мною о ненаследственности греха. Страсть живет в душе человеческой, а не в теле.

Возлюбленные! Не будем же обманываться. Какая нам польза, чувствуя мучения совести, свое самоосуждение и сознание своего бессилия в глубине сердца, еще изощряться в самооправдании, самоизвинении, порочить свою природу или отвергать Божий закон, Христово учение и вечную истину? Разве это происходит от непонимания христианства? Никогда. Верующие, принадлежащие к Православной Церкви, не могут не знать основных законов и истину Христову. Это происходит от непонимания того, насколько обычное наше покаяние несовершенно; это бессознательное извращение своего жизненного пути под влиянием светских обычаев и порядков; это ложное представление, что для христиан жизненный путь несомненно оканчивается на небе, в вечном блаженстве. Главным образом это неразумение, что в Царство Небесное приемлются только здравые души, не имеющие никакой немощи, свободные от страстей, избавившиеся от мирской нечистоты и греховности совершенным покаянием, самоисправлением, силою Христовою, возрождающею благодатию. Эту истину раскрыл нам Христос Спаситель во многих притчах Своих. Если люди не избавятся еще на земле от своих страстей и недостатков, то они перейдут с нами в вечную жизнь, где страсти не могут иметь удовлетворения и будут только мучить, препятствуя душам вхождение в светлые обители. Оздоровление души есть безусловное требование для спасения, также как совершенное покаяние есть необходимое условие для оздоровления души. Наше спасение совершается на земле, а не на небе, после разлучения души с телом, когда она уже не может ничего изменить в себе, ни вымолить прощение. Это спасение приобретается твердою верою, которая имеет силу только в земной жизни, когда она свидетельствует о любви к Богу, а в вечности нет неверующих, ибо и бесы веруют и трепещут, потому что многое видят и знают. Не будем же обманываться, возлюбленные братья и сестры! Есть условия, без выполнения которых пребывание наших душ в Свете Непреступном немыслимо.

Никто из нас не в состоянии уразуметь, что такое совершенное покаяние, пока не сознает своего бессилия в борьбе со страстями и не познает, как безнадежно его собственное покаяние, когда сердце не жаждет благодати. Одного обычного покаяния мало, нужно еще что-то. И что именно может познать каждый человек, мучающийся своими страстями и грехопадениями. Как больно бывает такому человеку, когда он, успокоенный отпущением грехов, примиренный с Богом и с самим собою, надеющийся устоять и не поддаваться искушениям или подавить в себе греховное влечение, опять падает и остается наедине со своею совестью, как преступник, обличенный в своей неисправимости. Чем больше верующий стремится к праведности, тем яснее раскрывается пред ним поразительная картина его собственной немощи: хочет достигнуть лучшего, а творит худшее, стремится к молитве, к единению с Богом, а во время богослужения или домашней молитвы рассеивается, мечтает, обдумывает свои заботы и дела, решается бороться безжалостно с пагубною страстию, воздерживается, утомляет свое тело, истощает постом, а затем неожиданно, незаметно для себя бывает побеждаем грехом и с еще большею страстию отдается падению; в борьбе, во время молитвы дает обеты, обещания Господу или Матери Божией в доказательство своей решимости предаться только правде и благочестивой жизни, но делается обманщиком, клятвопреступником и рыдает в отчаянии от своего бессилия пред злом! Сколько верующий человек тут испытывает стыда, сердечной боли, ожесточения и позора перед своею совестью! Особенно невыносимо бывает сознание, когда этими плотскими грехопадениями и невоздержаниями оскорбляется собственная любовь верующего ко Христу. Во время борьбы, лишений и подвигов уже чувствовалось приближение ко Господу, ощущались сердечный мир, всепрощение к людям, радость в сердце, духовное наслаждение, и при чтениях Слова Божия являлось духовное разумение, и вдруг ниспасть в прежнее состояние, это невыносимо тяжело и потрясает душу! Снова появляется в сердце холод и тоска, в уме — сознание своего бессилия, в совести — упрек в нечестности и внутреннее чувство бесконечного отдаления от Христа! Какой это ужас — любить Бога и оскорблять Его, пользоваться Его благостию, беспредельным милосердием и отвечать неблагодарностью и неповиновением, разуметь Его правду и прибегать к обману и лжи! Тогда кающийся на молитве сам не находит иного наименования себе, как «окаянный», ибо все, что было светлого внутри, — загрязнено, уничтожено, потеряно, развращено, все искреннее, возвышенное истреблено неправдой и оскорблено обманом.

Такое искреннее, сознательное самоуничижение и самобичевание есть признак смирения и служит предвестником приближающегося исцеления, ибо гордый никогда не молит о помощи благодати Божией, как говорит св. апостол, без которой мы не в состоянии совершить никакого добра (1 Кор. 15,10; Флп. 2,13). «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать, — говорит другой св. апостол, — смиритесь под крепкую руку Божию, да вознесет вас в свое время. Все заботы свои возложите на Него, ибо он печется о вас» (1 Пет. 5, 5—7). И только сокрушенное сердце делается способным вместить благодать, которая утешает, ободряет и укрепляет. Такой искренний человек, смирившийся в своих страстях и немощах, познавший свое окаянство, на молитве начинает укрепляться благодатию, ум его постепенно просветляется, является твердость в мыслях и действиях и исчезают пред ним препятствия, мешавшие ему прежде в борьбе со злом и грехом. Тогда верующий опять приближается к Господу, познавая силу Его благодати, в покаянной молитве он уже горячо просит о ниспослании ему возрождающей благодати, а в дни охлаждения сердца к Богу еще сильнее убеждается, что без благодати Христовой немыслимо исцелиться от страстей. Покаяния недостаточно, нужна еще сила Христова, освящающая благодать Божия; подобает поэтому неотступно молить, просить и взывать ко Господу о помощи, об исцелении нравственных недугов, в полном, ясном сознании, что один Христос — Спаситель наш и все счастие человеческое — в благодатности! Это-то и есть совершенное покаяние, познание своего бессилия, недостаточности обычного покаяния, невозможности достигнуть праведности без благодатной силы Христовой и горячая, неотступная молитва к Сыну Божию о своем исцелении и спасении! Но Христос не может уврачевать тех, которые не сознают своей пагубной немощи, не готовы воспринять Божественной благодати и не молятся об исцелении. А без оздоровления души нельзя войти в Царство Небесное.

Жизнь святых жен-мироносиц поэтому-то и поучительна нам. Они не отличались добродетелями, как, например, Мария Магдалина или Марфа, пока не познали Господа своего Иисуса Христа. Но, уверовав в Него, возлюбив всем сердцем Сына Божия, они стали искренними, праведными, самоотверженными, непоколебимыми, сильными, терпеливыми и просвещенными. Они с живою верою обратились ко Христу, немедленно изменили свой образ жизни, и Христос стал для них всем. Тогда они и получили все, что мог даровать им только один Бог! «Истинно, истинно говорю вам, — сказал Христос Спаситель, — о чем ни попросите Отца во имя Мое, даст вам» (Ин. 16,23). Аминь.

Священномученик Серафим (Чичагов)


http://www.pravoslavie.ru/put/1707.htm

Слово в Неделю 5-ю Великого поста. О призыве Божием

Слово в Неделю 5-ю Великого поста. О призыве Божием

Св. преп. Мария Египетская
Древний Иерусалим приготовил­ся к великому христианскому празднику Воздвижения Честного Креста Господня. С раннего утра извилистые и узкие улицы напол­нились паломниками, странниками, нищими и множеством наро­да. Вся эта толпа двигалась по направлению к храму Воскресения, постепенно увеличиваясь, нарастая и ширясь по мере приближе­ния к великой церкви, чтобы присутствовать на торжестве Воздви­жения и приложиться к Животворящему Кресту. Ясное небо и яр­кие, жгучие лучи солнца еще больше оживляли и разукрашивали эту картину пестрой толпы, представлявшей смешение всех народ­ностей и возрастов, объединенных молитвенным настроением, чувством благоговения, сильной верой в Спасителя своего, добро­вольно распявшегося за человечество. Кругом храма виднелось це­лое море голов в различных уборах, и только присутствие шала­шей, шатров и палаток, белевших на площади, говорило, что здесь мир насильственно внес с собой житейскую суету и разлад в эти святые, народные чувства. Вблизи шатров двигалась веселая моло­дежь из местных жителей, имея впереди себя простую египтянку необыкновенной, поразительной красоты. Стройная, высокого роста, с шарфом на голове, с чрезвычайно длинными волосами, она привлекала к себе внимание толпы. Хотя ее свободное обраще­ние с молодежью, резкие движения и смелые речи вызывали осуж­дение паломников и богомольцев, но все невольно заглядывались на ее поразительно красивые черты лица.

Когда настал час духовного торжества, врата храма распахну­лись настежь. Весь народ устремился к храму, и египтянка, покоря­ясь общему движению, решилась тоже из любопытства идти туда же. Замотав свой длинный шарф кругом шеи так, чтобы он закрыл лицо наполовину, она вошла в толпу. От множества народа и страшной давки еле можно было дышать в середине толпы, и после многих усилий с большим трудом приблизилась она к вратам хра­мового притвора. Наблюдая отсюда за входящими, она увидела, как народ и справа и слева проникал в притвор, чего ей не удавалось достигнуть. Даже стоявшие с нею рядом подвигались вперед, но она оставалась все на том же месте. Несколько раз она напрягала все свои силы, чтобы приблизиться к входу, но каждый раз толпа отодвигалась напором назад и увлекала ее с собой. Приписывая это своему женскому бессилию, она попробовала присоединиться к другой толпе и, действительно, достигла с нею притвора, но тут по­вторилось то же самое. Из притвора шла лестница кверху, на Голго­фу, и надо было поэтому добраться до двери. Ее нога несколько раз касалась порога храма, но всегда какая-то сила отстраняла ее. Егип­тянка смутилась. Три-четыре раза пробовала продвинуться вперед, но не имела успеха. Наконец, обессилев от давки, в полном изнемо­жении, она отступила и стала в углу притвора, прислонившись к стене. Здесь она очнулась и ясно поняла, что происшедшее не слу­чайность, а какая-то сверхъестественная сила не допустила ее при­близиться к великой святыне. От стыда в ней заговорила совесть, и она сознала свое недостоинство, свою порочность, нечистоту, и в один миг вспомнилась ей вся ее греховная прошлая и настоящая жизнь. Увлеченная своею ужасною страстью, она своевольно поки­нула родителей, предалась разврату и за 17 лет ни разу не вспомни ла о Боге, о своей душе, о будущей жизни. Явилась она в Иерусалим тоже не для поклонения святым местам, а прибыла из Александрии на корабле с паломниками, среди которых было много молодых людей. Ни вид святого храма, ни земля, освященная стопами Хрис­та, ни духовное настроение паломников не остановили ее пред дурными замыслами. Только в эту минуту ее безумие и бесстыдство со всею ясностию раскрылись пред нею.

Потрясенная таким чудом и своим сознанием, она заплакала, за­рыдала, начала бить себя в грудь и от ужаса сделалась как исступлен­ная. Всматриваясь невольно в недоступный для нее путь на Голгофу, она увидела на вышине нескольких ступеней лестницы икону Бого­матери, написанную на стене. Ее открытый, ясный и строгий взор поразил грешницу, а добрая улыбка, сложившаяся в углах рта, дала ей надежду быть услышанной. Она бросилась к иконе, так как народу было уже немного, упала пред Нею на колени и, ломая свои руки от ужаса и отчаяния, воскликнула: «Матерь Божия, Ты все знаешь и все видишь! Я достойна быть отвергнутой и даже казненной! Я бросила родителей, я забыла Бога, я осквернила себя ужасной жизнию, но Христос, Сын Твой, приходил на землю спасти грешников. Ты ви­дишь, я уже наказана, оставлена всеми честными людьми, опозоре­на, обманута и одинока! Спаси меня. Испроси мне повеление войти в храм, чтобы узреть тот Животворящий Крест, на котором распялся и за меня Христос Спаситель! Будь моей Споручницей, не хочу я про­должать мою позорную жизнь, укажи мне путь, чтобы спастись!»

Подкрепленная долгою, искреннею и горячею молитвою, она встала. Вошедший в это время народ, как по чьему-то побуждению, не давая ей уйти назад, присоединил ее к себе и привел на Голгофу. От страха и волнения она еле устояла на ногах, когда увидела во­друженный Честной Крест Господень. Не обращая внимания на тес­ноту и давку, она всем сердцем устремилась ко Христу, Которого мысленно представила себе распятым, с пламенной мольбой о прощении и спасении! Точно по чьему-то дуновению у нее сразу открылись духовные очи, и она начала постигать Тайны Божий. По­няла она ясно, что Сын Божий свидетельствует ей Своими крестны­ми страданиями о том, что она не ошиблась, что Он взял с Собою на Крест все ее грехи, что она уже искуплена и прощена, если только навсегда отречется от прежней жизни и сделается Христовою. Ис­чезнувший в это время из ее сердца страх заменился не только на­деждою на спасение, но и неизъяснимою радостию. Чувство бес­предельной преданности1 и благодарности охватило все ее существо. Она не заметила, как время прошло на молитве, и насту­пила ее очередь приложиться к Святому Кресту. С трепетом упала она пред ним и облобызала его. Но народ, теснившийся в очереди, не дал ей опомниться, и она быстро была опять увлечена в толпу. Почувствовав сразу не только облегчение, но и приток необычай­ной силы, эта грешница поспешила назад, к иконе Богоматери, с благодарственною молитвою за оказанную помощь.

Еще долго молилась она, стоя на коленях пред этой чудотвор­ной иконой Споручницы грешных, и со слезами просила указания, как ей теперь исполнить данный обет. И вдруг она услышала как бы издалека говорящий ей голос: «Если перейдешь чрез Иордан, то найдешь себе полное успокоение!» — «Владычице, не оставь ме­ня!» — воскликнула она в ответ. И, повторяя эту мольбу, она покину­ла притвор. Быстро пошла она по площади, закрыв все лицо своим шарфом и не зная, где, в какой стороне река Иордан. Вдруг кто-то схватил ее за руку и, подавая три монеты, произнес: «Возьми себе!» Она тотчас решила купить себе на эти деньги три хлеба и восполь­зовалась покупкой, чтобы расспросить путь к Иордану. Продавец указал ей городские ворота, которые должны были вывести ее на дорогу. Целый день она шла, то плача, то радуясь, и к закату солнца увидела, наконец, крест храма Иоанна Крестителя, стоявшего на берегу реки. Помолясь в церкви, она пошла умыться в Иордане и за­тем вернулась в храм, чтобы причаститься Святых Тайн. После это­го, утолив голод половиною одного хлеба, она заснула, лежа на го­лой земле. Проснувшись рано утром, она отыскала небольшую лодку и переправилась на другой берег. Ее глазам открылась беско­нечная пустыня! Казалось, что в ней не только нельзя встретить че­ловека, но здесь и зверю нечем питаться. Войдя на возвышенное место, она сняла с головы свой шарф, распустила роскошные воло­сы, которые ниспадали по спине до самых пяток, и, преклонив ко­лена, с поднятыми к небу руками начала слезно молиться Богома­тери. Долго по тихой воде неслись ее воздыхания и вопли:

«Владычице, не оставь меня!» Затем она скрылась от человеческих глаз. Только по прошествии 47 лет старец-инок Зосима однажды встретил ее в пустыне ночью, эту — из великих грешниц — великую праведницу, преподобную Марию Египетскую, и видел своими гла­зами, как она на молитве подымалась на воздух, а потом, через год, как она перешла к нему по Иордану поверх воды, когда он ждал ее на том берегу со Святыми Дарами для ее приобщения.

В пятую Неделю Великого поста Святая Церковь прославляет преподобную и приводит нам на память ее жизнь — в назидание. Ныне есть еще больше людей, которые, пользуясь свободой, свое­вольно и безотчетно, наподобие несчастной Марии, ни перед чем не останавливаются и бесстрашно бросаются на неведомые им волны житейского моря, увлекаемые страстями и мечтами о приво­лье, усладе, беззаботности и славе. О, это предательское, житейское море! Оно обширно, величественно, глубоко, красиво, таинственно и невольно притягивает к себе человеческие сердца. Почти никог­да оно не бывает тихим, покойным, лазурным, а более волнующим­ся и бурным. Непрестанно вздымающиеся волны, как бы преследуя друг друга, борются между собою, шумят, переговариваются, спо­рят и пенятся какою-то злобою и ненавистию. Стремясь разрушить все, что несродственно их стихии, эти волны, приближаясь к бере­гу, к неподвижным камням и скалам, бросаются на них с какою-то яростью и страстностью, но, разбиваясь о них, как о неприступные твердыни, как о несокрушимую вечность, убегают в глубину безза­конного моря, подражая своим шумом, кипением и стоном говору и недовольству несметной человеческой толпы. Люди, отдавшиеся воле этого бушующего житейского моря, обессиленные стихией, невольно вовлекаются в его страсти, вечную борьбу и злобу. Они перестают даже мыслить о том, что противно их пленению, униже­нию и поглощению чувственностью; усыпляются незаметно для се­бя движением и плеском волн и теряют сознание об опасности, близости гибели и неизбежности Суда Божия. Многие спят духовно день и ночь, всю жизнь, от колыбели и до гроба! Не примечают жи­вущие одною чувственностию, как эти волны, поднимая их ради славы и обмана на свои вершины, затем опускают их все ниже и глубже, готовые поглотить, уничтожить, погубить и выбросить как ненужные, опостылые трупы на каменистый дикий берег.

В этом житейском море люди одиноки. И как трудно они при­ходят к сознанию, что есть у них только один искренно любящий, всепрощающий, неизменный и всесильный Покровитель, истин­ный Друг и милосердый Спаситель Христос! Не разумеют они ис­тины, правды Божией и, не будучи в силах преодолеть своего ду­ховного сна, как слепые, не видят Христа, стоящего к ним, грешникам, ближе, чем к праведникам. Христос Спаситель, не на­силуя воли человеческой, но действуя привлекающей Божествен­ной благодатью, будит сонных, спящих духовно, призывает их к восстанию, возрождению покаянием, вразумлению, и именно тог­да, когда люди уже начинают гибнуть в волнах житейского моря. Благодать, как дыханием беспредельной любви, своим живитель­ным теплом согревает захолодевшее сердце человеческое; она не оставляет даже самого последнего из грешников. Нет человека, ду­ховно рожденного Таинствами Церкви, которого бы благодать Бо-жия не призывала видимо, ощутительно к сознанию своей грехов­ности и близости к гибели. Но если даже эти чудесные призывы Божий, сверхъестественные действия Духа благодати, беспредель­ная любовь Христова остаются бессильными и бесплодными для оживления помертвевшего естества человеческого, то что сказать о таких людях, гибнущих в своем непрестанном рассеянии и ожесто­чении? Если пример Марии Египетской может иным казаться ис­ключительным потому, что она в один час пришла в полное созна­ние и перешла из одного мира в другой, из мира мечтаний в мир действительности, то мало ли найдется между нами, живущими на земле теперь людьми, свидетелей тайных и явных призывов Божи-их к покаянию и вразумлению?! Чтобы поведать миру о явных про­явлениях благодати Божией, потребовалось бы написать тысячи книг с изложением не только историй таких людей, как свв. апос­толы, христианские мученики, столпы Церкви, святители и препо­добные, или фараон, Илия, Давид, Саул, блаженный Августин, Константин Великий, жизни которых опять бы признали исключи­тельными, но спасенных сновидениями, всевозможными бедами и опасностями, удивительным стечением обстоятельств, одним ело вом, сказанным вовремя, чтением Священного Писания и в осо­бенности Евангелия, тяжкою болезнию, обмороком или замирани­ем, мыслию о любимой благочестивой матери, таинственным про­буждением во время богослужения, слышанной в Церкви проповедью, взглядом на чудотворную икону, присутствием при смерти близкого или необыкновенного человека, искренней друж­бой, благодатной беседой и прочее. Все люди, уразумевшие призыв Божий и пробудившиеся от духовного сна, подобно дивной Марии, мгновенно переходят из мира мечтаний в мир действительности, и не надо далеко искать их, ибо каждый из нас, глубоко верующий те­перь и преданный Церкви и правде Божией, может поведать сомне­вающемуся в призывах Божиих свою поучительную историю.

«Горе тем, — сказал Христос, — которые не уразумеют время по­сещения Моего!» Не желают они по жестокосердию уразумевать призыв Господень ни из Евангелия, ни из собственного размышля­ющего ума, ни из совести, откуда бы то ни было; призыв к делу Бо-жию, к делу веры и добродетели, к молитве, к укрощению плоти, к отвержению суеты. И голос этот, глубоко проникающий в их серд­це и говорящий, что Христос невидимо мимо идет и взирает на них, они насмешливо принимают за собственную мечту! Горе вели­кое потому, что подобный призыв Божий может больше не повто­риться! Как горько заплакал Христос, говоря Иерусалиму: «О если бы ты хотя в сей твой день узнан, что служит к миру твоему! но это сокрыто ныне от глаз твоих» (Лк. 19,42). Аминь.

Священномученик Серафим (Чичагов)


http://www.pravoslavie.ru/put/1676.htm