Церковные ВѢХИ

Extra Ecclesiam nulla salus. Outside the Church there is no salvation, because salvation is the Church. For salvation is the revelation of the way for everyone who believes in Christ's name. This revelation is to be found only in the Church. In the Church, as in the Body of Christ, in its theanthropic organism, the mystery of incarnation, the mystery of the "two natures," indissolubly united, is continually accomplished. -Fr. Georges Florovsky

ΟΡΘΟΔΟΞΙΑ Ή ΘΑΝΑΤΟΣ!

ΟΡΘΟΔΟΞΙΑ Ή ΘΑΝΑΤΟΣ!
§ 20. For our faith, brethren, is not of men nor by man, but by revelation of Jesus Christ, which the divine Apostles preached, the holy Ecumenical Councils confirmed, the greatest and wisest teachers of the world handed down in succession, and the shed blood of the holy martyrs ratified. Let us hold fast to the confession which we have received unadulterated from such men, turning away from every novelty as a suggestion of the devil. He that accepts a novelty reproaches with deficiency the preached Orthodox Faith. But that Faith has long ago been sealed in completeness, not to admit of diminution or increase, or any change whatever; and he who dares to do, or advise, or think of such a thing has already denied the faith of Christ, has already of his own accord been struck with an eternal anathema, for blaspheming the Holy Ghost as not having spoken fully in the Scriptures and through the Ecumenical Councils. This fearful anathema, brethren and sons beloved in Christ, we do not pronounce today, but our Savior first pronounced it (Matt. xii. 32): Whosoever speaketh against the Holy Ghost, it shall not be forgiven him, neither in this world, neither in the world to come. St. Paul pronounced the same anathema (Gal. i. 6): I marvel that ye are so soon removed from Him that called you into the grace of Christ, unto another Gospel: which is not another; but there be some that trouble you, and would pervert the Gospel of Christ. But though we, or an angel from heaven, preach any other gospel unto you, than that which we have preached unto you, let him be accursed. This same anathema the Seven Ecumenical Councils and the whole choir of God-serving fathers pronounced. All, therefore, innovating, either by heresy or schism, have voluntarily clothed themselves, according to the Psalm (cix. 18), ("with a curse as with a garment,") whether they be Popes, or Patriarchs, or Clergy, or Laity; nay, if any one, though an angel from heaven, preach any other Gospel unto you than that ye have received, let him be accursed. Thus our wise fathers, obedient to the soul-saving words of St. Paul, were established firm and steadfast in the faith handed down unbrokenly to them, and preserved it unchanged and uncontaminate in the midst of so many heresies, and have delivered it to us pure and undefiled, as it came pure from the mouth of the first servants of the Word. Let us, too, thus wise, transmit it, pure as we have received it, to coming generations, altering nothing, that they may be, as we are, full of confidence, and with nothing to be ashamed of when speaking of the faith of their forefathers. - Encyclical of the Holy Eastern Patriarchs of 1848

За ВѢру Царя И Отечество

За ВѢру Царя И Отечество
«Кто еси мимо грядый о нас невѣдущиiй, Елицы здѣ естесмо положены сущи, Понеже нам страсть и смерть повѣлѣ молчати, Сей камень возопiетъ о насъ ти вѣщати, И за правду и вѣрность къ Монарсѣ нашу Страданiя и смерти испiймо чашу, Злуданьем Мазепы, всевѣчно правы, Посѣченны зоставше топоромъ во главы; Почиваемъ въ семъ мѣстѣ Матери Владычнѣ, Подающiя всѣмъ своимъ рабомъ животь вѣчный. Року 1708, мѣсяца iюля 15 дня, посѣчены средь Обозу войсковаго, за Бѣлою Церковiю на Борщаговцѣ и Ковшевомъ, благородный Василiй Кочубей, судiя генеральный; Iоаннъ Искра, полковникъ полтавскiй. Привезены же тѣла ихъ iюля 17 въ Кiевъ и того жъ дня въ обители святой Печерской на семъ мѣстѣ погребены».
Loading...

Sunday, March 21, 2010

Слово в Неделю 5-ю Великого поста. О призыве Божием

Слово в Неделю 5-ю Великого поста. О призыве Божием

Св. преп. Мария Египетская
Древний Иерусалим приготовил­ся к великому христианскому празднику Воздвижения Честного Креста Господня. С раннего утра извилистые и узкие улицы напол­нились паломниками, странниками, нищими и множеством наро­да. Вся эта толпа двигалась по направлению к храму Воскресения, постепенно увеличиваясь, нарастая и ширясь по мере приближе­ния к великой церкви, чтобы присутствовать на торжестве Воздви­жения и приложиться к Животворящему Кресту. Ясное небо и яр­кие, жгучие лучи солнца еще больше оживляли и разукрашивали эту картину пестрой толпы, представлявшей смешение всех народ­ностей и возрастов, объединенных молитвенным настроением, чувством благоговения, сильной верой в Спасителя своего, добро­вольно распявшегося за человечество. Кругом храма виднелось це­лое море голов в различных уборах, и только присутствие шала­шей, шатров и палаток, белевших на площади, говорило, что здесь мир насильственно внес с собой житейскую суету и разлад в эти святые, народные чувства. Вблизи шатров двигалась веселая моло­дежь из местных жителей, имея впереди себя простую египтянку необыкновенной, поразительной красоты. Стройная, высокого роста, с шарфом на голове, с чрезвычайно длинными волосами, она привлекала к себе внимание толпы. Хотя ее свободное обраще­ние с молодежью, резкие движения и смелые речи вызывали осуж­дение паломников и богомольцев, но все невольно заглядывались на ее поразительно красивые черты лица.

Когда настал час духовного торжества, врата храма распахну­лись настежь. Весь народ устремился к храму, и египтянка, покоря­ясь общему движению, решилась тоже из любопытства идти туда же. Замотав свой длинный шарф кругом шеи так, чтобы он закрыл лицо наполовину, она вошла в толпу. От множества народа и страшной давки еле можно было дышать в середине толпы, и после многих усилий с большим трудом приблизилась она к вратам хра­мового притвора. Наблюдая отсюда за входящими, она увидела, как народ и справа и слева проникал в притвор, чего ей не удавалось достигнуть. Даже стоявшие с нею рядом подвигались вперед, но она оставалась все на том же месте. Несколько раз она напрягала все свои силы, чтобы приблизиться к входу, но каждый раз толпа отодвигалась напором назад и увлекала ее с собой. Приписывая это своему женскому бессилию, она попробовала присоединиться к другой толпе и, действительно, достигла с нею притвора, но тут по­вторилось то же самое. Из притвора шла лестница кверху, на Голго­фу, и надо было поэтому добраться до двери. Ее нога несколько раз касалась порога храма, но всегда какая-то сила отстраняла ее. Егип­тянка смутилась. Три-четыре раза пробовала продвинуться вперед, но не имела успеха. Наконец, обессилев от давки, в полном изнемо­жении, она отступила и стала в углу притвора, прислонившись к стене. Здесь она очнулась и ясно поняла, что происшедшее не слу­чайность, а какая-то сверхъестественная сила не допустила ее при­близиться к великой святыне. От стыда в ней заговорила совесть, и она сознала свое недостоинство, свою порочность, нечистоту, и в один миг вспомнилась ей вся ее греховная прошлая и настоящая жизнь. Увлеченная своею ужасною страстью, она своевольно поки­нула родителей, предалась разврату и за 17 лет ни разу не вспомни ла о Боге, о своей душе, о будущей жизни. Явилась она в Иерусалим тоже не для поклонения святым местам, а прибыла из Александрии на корабле с паломниками, среди которых было много молодых людей. Ни вид святого храма, ни земля, освященная стопами Хрис­та, ни духовное настроение паломников не остановили ее пред дурными замыслами. Только в эту минуту ее безумие и бесстыдство со всею ясностию раскрылись пред нею.

Потрясенная таким чудом и своим сознанием, она заплакала, за­рыдала, начала бить себя в грудь и от ужаса сделалась как исступлен­ная. Всматриваясь невольно в недоступный для нее путь на Голгофу, она увидела на вышине нескольких ступеней лестницы икону Бого­матери, написанную на стене. Ее открытый, ясный и строгий взор поразил грешницу, а добрая улыбка, сложившаяся в углах рта, дала ей надежду быть услышанной. Она бросилась к иконе, так как народу было уже немного, упала пред Нею на колени и, ломая свои руки от ужаса и отчаяния, воскликнула: «Матерь Божия, Ты все знаешь и все видишь! Я достойна быть отвергнутой и даже казненной! Я бросила родителей, я забыла Бога, я осквернила себя ужасной жизнию, но Христос, Сын Твой, приходил на землю спасти грешников. Ты ви­дишь, я уже наказана, оставлена всеми честными людьми, опозоре­на, обманута и одинока! Спаси меня. Испроси мне повеление войти в храм, чтобы узреть тот Животворящий Крест, на котором распялся и за меня Христос Спаситель! Будь моей Споручницей, не хочу я про­должать мою позорную жизнь, укажи мне путь, чтобы спастись!»

Подкрепленная долгою, искреннею и горячею молитвою, она встала. Вошедший в это время народ, как по чьему-то побуждению, не давая ей уйти назад, присоединил ее к себе и привел на Голгофу. От страха и волнения она еле устояла на ногах, когда увидела во­друженный Честной Крест Господень. Не обращая внимания на тес­ноту и давку, она всем сердцем устремилась ко Христу, Которого мысленно представила себе распятым, с пламенной мольбой о прощении и спасении! Точно по чьему-то дуновению у нее сразу открылись духовные очи, и она начала постигать Тайны Божий. По­няла она ясно, что Сын Божий свидетельствует ей Своими крестны­ми страданиями о том, что она не ошиблась, что Он взял с Собою на Крест все ее грехи, что она уже искуплена и прощена, если только навсегда отречется от прежней жизни и сделается Христовою. Ис­чезнувший в это время из ее сердца страх заменился не только на­деждою на спасение, но и неизъяснимою радостию. Чувство бес­предельной преданности1 и благодарности охватило все ее существо. Она не заметила, как время прошло на молитве, и насту­пила ее очередь приложиться к Святому Кресту. С трепетом упала она пред ним и облобызала его. Но народ, теснившийся в очереди, не дал ей опомниться, и она быстро была опять увлечена в толпу. Почувствовав сразу не только облегчение, но и приток необычай­ной силы, эта грешница поспешила назад, к иконе Богоматери, с благодарственною молитвою за оказанную помощь.

Еще долго молилась она, стоя на коленях пред этой чудотвор­ной иконой Споручницы грешных, и со слезами просила указания, как ей теперь исполнить данный обет. И вдруг она услышала как бы издалека говорящий ей голос: «Если перейдешь чрез Иордан, то найдешь себе полное успокоение!» — «Владычице, не оставь ме­ня!» — воскликнула она в ответ. И, повторяя эту мольбу, она покину­ла притвор. Быстро пошла она по площади, закрыв все лицо своим шарфом и не зная, где, в какой стороне река Иордан. Вдруг кто-то схватил ее за руку и, подавая три монеты, произнес: «Возьми себе!» Она тотчас решила купить себе на эти деньги три хлеба и восполь­зовалась покупкой, чтобы расспросить путь к Иордану. Продавец указал ей городские ворота, которые должны были вывести ее на дорогу. Целый день она шла, то плача, то радуясь, и к закату солнца увидела, наконец, крест храма Иоанна Крестителя, стоявшего на берегу реки. Помолясь в церкви, она пошла умыться в Иордане и за­тем вернулась в храм, чтобы причаститься Святых Тайн. После это­го, утолив голод половиною одного хлеба, она заснула, лежа на го­лой земле. Проснувшись рано утром, она отыскала небольшую лодку и переправилась на другой берег. Ее глазам открылась беско­нечная пустыня! Казалось, что в ней не только нельзя встретить че­ловека, но здесь и зверю нечем питаться. Войдя на возвышенное место, она сняла с головы свой шарф, распустила роскошные воло­сы, которые ниспадали по спине до самых пяток, и, преклонив ко­лена, с поднятыми к небу руками начала слезно молиться Богома­тери. Долго по тихой воде неслись ее воздыхания и вопли:

«Владычице, не оставь меня!» Затем она скрылась от человеческих глаз. Только по прошествии 47 лет старец-инок Зосима однажды встретил ее в пустыне ночью, эту — из великих грешниц — великую праведницу, преподобную Марию Египетскую, и видел своими гла­зами, как она на молитве подымалась на воздух, а потом, через год, как она перешла к нему по Иордану поверх воды, когда он ждал ее на том берегу со Святыми Дарами для ее приобщения.

В пятую Неделю Великого поста Святая Церковь прославляет преподобную и приводит нам на память ее жизнь — в назидание. Ныне есть еще больше людей, которые, пользуясь свободой, свое­вольно и безотчетно, наподобие несчастной Марии, ни перед чем не останавливаются и бесстрашно бросаются на неведомые им волны житейского моря, увлекаемые страстями и мечтами о приво­лье, усладе, беззаботности и славе. О, это предательское, житейское море! Оно обширно, величественно, глубоко, красиво, таинственно и невольно притягивает к себе человеческие сердца. Почти никог­да оно не бывает тихим, покойным, лазурным, а более волнующим­ся и бурным. Непрестанно вздымающиеся волны, как бы преследуя друг друга, борются между собою, шумят, переговариваются, спо­рят и пенятся какою-то злобою и ненавистию. Стремясь разрушить все, что несродственно их стихии, эти волны, приближаясь к бере­гу, к неподвижным камням и скалам, бросаются на них с какою-то яростью и страстностью, но, разбиваясь о них, как о неприступные твердыни, как о несокрушимую вечность, убегают в глубину безза­конного моря, подражая своим шумом, кипением и стоном говору и недовольству несметной человеческой толпы. Люди, отдавшиеся воле этого бушующего житейского моря, обессиленные стихией, невольно вовлекаются в его страсти, вечную борьбу и злобу. Они перестают даже мыслить о том, что противно их пленению, униже­нию и поглощению чувственностью; усыпляются незаметно для се­бя движением и плеском волн и теряют сознание об опасности, близости гибели и неизбежности Суда Божия. Многие спят духовно день и ночь, всю жизнь, от колыбели и до гроба! Не примечают жи­вущие одною чувственностию, как эти волны, поднимая их ради славы и обмана на свои вершины, затем опускают их все ниже и глубже, готовые поглотить, уничтожить, погубить и выбросить как ненужные, опостылые трупы на каменистый дикий берег.

В этом житейском море люди одиноки. И как трудно они при­ходят к сознанию, что есть у них только один искренно любящий, всепрощающий, неизменный и всесильный Покровитель, истин­ный Друг и милосердый Спаситель Христос! Не разумеют они ис­тины, правды Божией и, не будучи в силах преодолеть своего ду­ховного сна, как слепые, не видят Христа, стоящего к ним, грешникам, ближе, чем к праведникам. Христос Спаситель, не на­силуя воли человеческой, но действуя привлекающей Божествен­ной благодатью, будит сонных, спящих духовно, призывает их к восстанию, возрождению покаянием, вразумлению, и именно тог­да, когда люди уже начинают гибнуть в волнах житейского моря. Благодать, как дыханием беспредельной любви, своим живитель­ным теплом согревает захолодевшее сердце человеческое; она не оставляет даже самого последнего из грешников. Нет человека, ду­ховно рожденного Таинствами Церкви, которого бы благодать Бо-жия не призывала видимо, ощутительно к сознанию своей грехов­ности и близости к гибели. Но если даже эти чудесные призывы Божий, сверхъестественные действия Духа благодати, беспредель­ная любовь Христова остаются бессильными и бесплодными для оживления помертвевшего естества человеческого, то что сказать о таких людях, гибнущих в своем непрестанном рассеянии и ожесто­чении? Если пример Марии Египетской может иным казаться ис­ключительным потому, что она в один час пришла в полное созна­ние и перешла из одного мира в другой, из мира мечтаний в мир действительности, то мало ли найдется между нами, живущими на земле теперь людьми, свидетелей тайных и явных призывов Божи-их к покаянию и вразумлению?! Чтобы поведать миру о явных про­явлениях благодати Божией, потребовалось бы написать тысячи книг с изложением не только историй таких людей, как свв. апос­толы, христианские мученики, столпы Церкви, святители и препо­добные, или фараон, Илия, Давид, Саул, блаженный Августин, Константин Великий, жизни которых опять бы признали исключи­тельными, но спасенных сновидениями, всевозможными бедами и опасностями, удивительным стечением обстоятельств, одним ело вом, сказанным вовремя, чтением Священного Писания и в осо­бенности Евангелия, тяжкою болезнию, обмороком или замирани­ем, мыслию о любимой благочестивой матери, таинственным про­буждением во время богослужения, слышанной в Церкви проповедью, взглядом на чудотворную икону, присутствием при смерти близкого или необыкновенного человека, искренней друж­бой, благодатной беседой и прочее. Все люди, уразумевшие призыв Божий и пробудившиеся от духовного сна, подобно дивной Марии, мгновенно переходят из мира мечтаний в мир действительности, и не надо далеко искать их, ибо каждый из нас, глубоко верующий те­перь и преданный Церкви и правде Божией, может поведать сомне­вающемуся в призывах Божиих свою поучительную историю.

«Горе тем, — сказал Христос, — которые не уразумеют время по­сещения Моего!» Не желают они по жестокосердию уразумевать призыв Господень ни из Евангелия, ни из собственного размышля­ющего ума, ни из совести, откуда бы то ни было; призыв к делу Бо-жию, к делу веры и добродетели, к молитве, к укрощению плоти, к отвержению суеты. И голос этот, глубоко проникающий в их серд­це и говорящий, что Христос невидимо мимо идет и взирает на них, они насмешливо принимают за собственную мечту! Горе вели­кое потому, что подобный призыв Божий может больше не повто­риться! Как горько заплакал Христос, говоря Иерусалиму: «О если бы ты хотя в сей твой день узнан, что служит к миру твоему! но это сокрыто ныне от глаз твоих» (Лк. 19,42). Аминь.

Священномученик Серафим (Чичагов)


http://www.pravoslavie.ru/put/1676.htm

No comments:

Post a Comment