Церковные ВѢХИ

Extra Ecclesiam nulla salus. Outside the Church there is no salvation, because salvation is the Church. For salvation is the revelation of the way for everyone who believes in Christ's name. This revelation is to be found only in the Church. In the Church, as in the Body of Christ, in its theanthropic organism, the mystery of incarnation, the mystery of the "two natures," indissolubly united, is continually accomplished. -Fr. Georges Florovsky

ΟΡΘΟΔΟΞΙΑ Ή ΘΑΝΑΤΟΣ!

ΟΡΘΟΔΟΞΙΑ Ή ΘΑΝΑΤΟΣ!
§ 20. For our faith, brethren, is not of men nor by man, but by revelation of Jesus Christ, which the divine Apostles preached, the holy Ecumenical Councils confirmed, the greatest and wisest teachers of the world handed down in succession, and the shed blood of the holy martyrs ratified. Let us hold fast to the confession which we have received unadulterated from such men, turning away from every novelty as a suggestion of the devil. He that accepts a novelty reproaches with deficiency the preached Orthodox Faith. But that Faith has long ago been sealed in completeness, not to admit of diminution or increase, or any change whatever; and he who dares to do, or advise, or think of such a thing has already denied the faith of Christ, has already of his own accord been struck with an eternal anathema, for blaspheming the Holy Ghost as not having spoken fully in the Scriptures and through the Ecumenical Councils. This fearful anathema, brethren and sons beloved in Christ, we do not pronounce today, but our Savior first pronounced it (Matt. xii. 32): Whosoever speaketh against the Holy Ghost, it shall not be forgiven him, neither in this world, neither in the world to come. St. Paul pronounced the same anathema (Gal. i. 6): I marvel that ye are so soon removed from Him that called you into the grace of Christ, unto another Gospel: which is not another; but there be some that trouble you, and would pervert the Gospel of Christ. But though we, or an angel from heaven, preach any other gospel unto you, than that which we have preached unto you, let him be accursed. This same anathema the Seven Ecumenical Councils and the whole choir of God-serving fathers pronounced. All, therefore, innovating, either by heresy or schism, have voluntarily clothed themselves, according to the Psalm (cix. 18), ("with a curse as with a garment,") whether they be Popes, or Patriarchs, or Clergy, or Laity; nay, if any one, though an angel from heaven, preach any other Gospel unto you than that ye have received, let him be accursed. Thus our wise fathers, obedient to the soul-saving words of St. Paul, were established firm and steadfast in the faith handed down unbrokenly to them, and preserved it unchanged and uncontaminate in the midst of so many heresies, and have delivered it to us pure and undefiled, as it came pure from the mouth of the first servants of the Word. Let us, too, thus wise, transmit it, pure as we have received it, to coming generations, altering nothing, that they may be, as we are, full of confidence, and with nothing to be ashamed of when speaking of the faith of their forefathers. - Encyclical of the Holy Eastern Patriarchs of 1848

За ВѢру Царя И Отечество

За ВѢру Царя И Отечество
«Кто еси мимо грядый о нас невѣдущиiй, Елицы здѣ естесмо положены сущи, Понеже нам страсть и смерть повѣлѣ молчати, Сей камень возопiетъ о насъ ти вѣщати, И за правду и вѣрность къ Монарсѣ нашу Страданiя и смерти испiймо чашу, Злуданьем Мазепы, всевѣчно правы, Посѣченны зоставше топоромъ во главы; Почиваемъ въ семъ мѣстѣ Матери Владычнѣ, Подающiя всѣмъ своимъ рабомъ животь вѣчный. Року 1708, мѣсяца iюля 15 дня, посѣчены средь Обозу войсковаго, за Бѣлою Церковiю на Борщаговцѣ и Ковшевомъ, благородный Василiй Кочубей, судiя генеральный; Iоаннъ Искра, полковникъ полтавскiй. Привезены же тѣла ихъ iюля 17 въ Кiевъ и того жъ дня въ обители святой Печерской на семъ мѣстѣ погребены».
Loading...

Friday, March 19, 2010

Суббота акафиста Пресвятой Богородице

Суббота акафиста Пресвятой Богородице

Вопрос о происхождении и предмете праздника субботы акафиста пятой седмицы Великого поста породил немало разноречивых точек зрения.

Правда, в «Повести о неседальном» (то есть об акафисте Пресвятой Богородице), помещенной в конце Триоди постной, равно как и в синаксаре на этот день, есть четкое указание: данное празднование установлено в память избавления Константинополя от осады персов и аваров в 626 году при императоре Ираклии. Кроме того, впоследствии сюда были присоединены воспоминания еще о двух чудесных спасениях византийской столицы – от арабов в 672–678 годах (по другим источникам, в 669–675 годах) и в 716 году. Между тем все перечисленные осады не совпадают по времени года с праздником акафиста, и память о них положена в константинопольских месяцесловах в иные месяцы. Была сделана также попытка доказать, что данный праздник установлен в память избавления Константинополя от русских при патриархе Фотии в 860 году, однако ее аргументация не отличается необходимой убедительностью.

Надо признать, что сам акафист Пресвятой Богородице дает весьма скудную и крайне противоречивую информацию о хронологии и смысле рассматриваемого праздника. Так, его текст не содержит даже намека на избавление Византии от захватчиков.

Вместе с тем, если внимательно перечитать акафист, то нельзя не заметить, что его тематическое наполнение, сюжетное решение и субъектная референция отличаются наглядной двойственностью. Протоиерей Максим Козлов пишет: «Историко-догматическое содержание гимна распадается на две части: повествовательную, в которой рассказывается о событиях, связанных с земной жизнью Божией Матери, и о детстве Христа в соответствии с Евангелием и Преданием (икосы 1–12), и догматическую, касающуюся Боговоплощения и спасения человеческого рода (икосы 13–24)»[1].

По воззваниям, начинающимся словом «Радуйся», произведение, несомненно, обращено к Богородице. Но многие его строфы адресованы ко Христу, например 11-я («Проповедницы богоноснии»), 12-я («Возсиявый во Египте»), 13-я («Хотящу Симеону»). Более того, в строфе 20 настойчиво подчеркивается мысль, что акафист составлен для прославления Самого Христа: «Пение всякое побеждается, спростретися тщащееся ко множеству многих щедрот Твоих: равночисленныя бо песка песни аще приносим Ти, Царю Святый, ничтоже содеваем достойно, яже дал еси нам, Тебе вопиющим: Аллилуия».

По своей форме акафист принадлежит к особому роду древних песнопений – так называемых кондаков. В современных богослужебных книгах от этих песнопений сохраняется обыкновенно лишь по две строфы, известных под названием кондака и икоса. Строфы кондаков, или икосы, связываются каким-либо акростихом. Так, в акафисте акростихом служит алфавит, причем буква «альфа» стоит в строфе «Ангел предстатель». Таким образом, первая вступительная строфа (проимий) – «Взбранной Воеводе» – оказывается вне азбучной структуры, а значит, могла быть составлена не автором акафиста, а кем-либо другим. Как считают некоторые исследователи, данный проимий нужно соотносить с уже упомянутой «осадой Константинополя летом 626 года аварами и славянами, когда патриарх Константинопольский Сергий с иконой Пресвятой Богородицы обошел городские стены и опасность была отвращена»[2].

Рассматриваемый текст содержит два припева: «Радуйся» и «Аллилуия». Такая амбивалентность весьма необычна и побуждает выдвинуть следующее предположение: один припев, начинающийся словом «Радуйся», может стоять лишь после тех строф, в которых содержатся ублажения Богородицы, а «Аллилуия» можно возглашать после всех 24 строф акафиста, даже если изъять из него ублажения. А значит, не исключено, что «Аллилуия» было некогда единственным припевом всего акафиста, а «Радуйся» является позднейшим элементом, внесенным в ходе оригинальной редакции. Именно поэтому он не всегда органично связан с общим содержанием акафиста и довольно сильно затемняет его основную идею и предмет. Они сосредоточены, скорее, не на личности Богородицы, а на прославлении Боговоплощения. Это с наибольшей отчетливостью высказано в строфах 12–18, тогда как первые части являются историческим введением к ним, а последние по большей части повторяют и заключают их.

Но, конечно, акафист прославляет и «одушевленный храм», послуживший таинству Боговоплощения, – Богородицу. Именно поэтому с течением времени нашли нужным усилить в нем прославление Богоматери, внеся в него ублажения Ей. Дополнительным аргументом служит здесь следующее известное обстоятельство: акафист издавна служил кондаком на Благовещение, и нужно полагать, что он предназначался для этого празднества.

Таким образом, анализ акафиста заставляет искать происхождение памяти субботы пятой седмицы Великого поста в празднике Благовещения. Сюда же направляют и некоторые древние уставные предписания, которые касаются данной памяти. Раньше она не была привязана непременно к субботе пятой седмицы. Память субботы являлась как бы предпразднством Благовещения. Связь ее с Благовещением видна и из того, что многие ее песнопения берутся из службы на данный праздник. То есть в рассматриваемой памяти приходится иметь дело с перенесенным праздником Благовещения.

Возобновляя разговор об историко-событийной подоплеке празднования акафиста, надо констатировать: оно, в соответствии с разнообразной аргументацией И.А. Карабинова, находится в связи не с осадой Константинополя, а со всей Персидской войной императора Ираклия, точнее, с ее финалом, благополучным для византийцев[3]. Неслучайно данное событие по числам почти совпадает с праздником акафиста и Благовещением. Свидетельствуют об этом паримии (из пророка Исаии), читаемые как раз на четвертой и пятой неделях Великого поста, к которым, в свою очередь, содержательно примыкают чтения среды и пятка Сырной седмицы.

Следовательно, исторически память окончания Персидской войны праздновалась вместе с Благовещением: с одной стороны, поскольку война кончилась почти в этот день, а с другой – поскольку Богородица считалась покровительницей Константинополя, где данный праздник был первоначально положен. Когда Трулльский Собор разрешил установить Благовещение в его собственное число, за субботой акафиста закрепилась память войны. Причем со временем произошло смещение и сужение событийно-хронологических пластов, в результате чего актуальной стала осада Константинополя 626 года, поскольку была наиболее памятным эпизодом большой войны, которая по преимуществу велась вдали от столицы. Закрепление праздника акафиста за субботой пятой недели Великого поста окончательно произошло достаточно поздно – лишь после XI века.

Георгий Битбунов


18 / 03 / 2010



--------------------------------------------------------------------------------


[1] Козлов Максим, протоиерей. Акафист в истории православной гимнографии // Журнал Московской Патриархии. 2000. № 6. С. 84.

[2] Там же.

[3] Карабинов И.А. Постная триoдь. Исторический обзор ее плана, состава, редакций и славянских переводов. М., 2004. С. 63–64.




http://www.pravoslavie.ru/put/34566.htm



Синаксарь в субботу пятой седмицы Великого Поста, Похвала Пресвятой Богородицы (Суббота акафиста)Стихи:

Весь город благодарно хвалит песней неумолчной

Неутомимую Защитницу в боях.

В этот день мы празднуем акафист (неседальное пение) Пресвятой Владычице нашей Богородице по следующей причине. В годы самодержавного правления в Византии императора Ираклия[1] персидский царь Хозрой[2], видя, что греческое государство ослаблено после царствования тирана Фоки[3], послал одного из своих воевод, по имени Сарвар, с многотысячным войском, чтобы покорить себе все восточные провинции империи. Хозрой пытался сделать это и раньше, погубив около ста тысяч христиан, которых иудеи выкупали у него и убивали.

Главный воевода Сарвар, захватив весь Восток[4], достиг самого Халкидона[5], который теперь называется Ускюдар. Царь Ираклий из-за оскудения золотых запасов переплавил церковные священные сосуды на монеты для большей и совершеннейшей расплаты. Придя по Черному морю в персидские страны, он покорил их, совершенно победив Хозроя с остальными войсками. Вскоре Сирой, сын Хозроя, предав своего отца, захватил власть и, убив Хозроя, заключил союз с царем Ираклием. Но аварский каган[6], правивший и скифами[7], узнав, что царь отплыл по Черному морю, — нарушив мир с греками, привел стотысячное войско и подошел к Константинополю с западной стороны, произнося богохульства (и угрозы). Внезапно все море наполнилось кораблями, а земля — бесчисленными пешими и конными воинами.

Патриарх Константинопольский Сергий утешал людей, увещая не терять (надежды) и не ослабевать, но от души возложить все упование на Бога и на Матерь Его Пречистую Богородицу. Патриций по имени Бон, бывший тогда градоначальником, в свою очередь, готовил все необходимое для обороны. Ибо подобает нам с помощью Божией и самим делать все возможное. Патриарх же со всем народом, взяв святые иконы Богоматери, обходил город по верху стен, тем самым укрепляя их. Так как Сарвар подошел с востока, а каган — с запада, чтобы сжечь окрестности города, то патриарх (снова) обходил по стенам, неся Нерукотворный Образ Христа, Честное и Животворящее древо (Креста) и честную ризу Богоматери. Скифский каган с суши осаждал стены Константинополя с бесчисленным множеством до зубов вооруженных воинов. Врагов было столько, что один грек сражался с десятью скифами. Но непобедимая Воевода помогла весьма немногочисленным воинам, оказавшимся в Ее храме, именуемом «Живоносный Источник», разгромить превосходящих их числом врагов. С этих пор греки, ободрившись и возрадовавшись, помощью Непобедимой Воеводы — Божией Матери все время совершенно их побеждали. Попытавшись заключить мир, горожане были отвержены. Каган ответил им: «Не обманывайтесь о Боге, в Которого веруете, потому что завтра я все равно возьму ваш город». Услышав (об этом), горожане простирали руки к Богу (в молитве).

И вот, сговорившись, каган и Сарвар с суши и с моря устремились на город, желая захватить его хитростью, но столько их воинов было убито греками, что живые не успевали сжигать мертвых. Моноксилы[8], наполненные воинами, вместе со всеми вражескими кораблями разбились в бухте, называемой Золотой Рог, напротив храма Богоматери во Влахернах, когда на море внезапно поднялась страшная буря, и оно расступилось. Так было явлено преславное чудо Пречистой Богоматери: врагов выбросило на берег моря во Влахернах, и жители, быстро открыв городские ворота, всех их сразу перебили, причем даже женщины и дети мужественно устремились на них. Военачальники же их бежали, плача и рыдая.

А боголюбивые люди Константинополя, воздавая благодарение Богоматери, всю ночь воспевали Ей неседальное пение (акафист) за то, что Она сохранила их и чудесною силою сотворила победу над врагами. С тех пор в воспоминание столь дивного чуда Церковь и приняла такой праздник, чтобы возносить хвалу Божией Матери в этот день, когда Ею совершена победа. Неседальной же (песнь) названа потому, что константинопольский клир и весь народ тогда воспевали ее стоя.

По прошествии тридцати шести лет, в царствование Константина Погоната[9], агаряне снова, придя с бесчисленным войском, напали на Константинополь и воевали против него семь лет. Когда они зимовали в Кизических странах, то многие из них погибли. После этого, отказавшись от войны и возвращаясь со своим войском, все они, по молитвам Пречистой Богоматери, утонули в море, называемом Силео.

И в третий раз, при императоре Льве Исавре[10], снова агаряне[11], численностью свыше ста тысяч, вначале разорили Персидское царство, а затем Египет и Ливию. Пройдя Индию, Эфиопию и Испанию, они наконец подплыли к Царьграду на 1800 кораблях. Окружив город, агаряне предполагали тотчас его разорить. Городские священнослужители, неся святое древо Честного и Животворящего Креста и честную икону Богоматери Одигитрии, обходили город по стене, со слезами молясь Богу.

Арабы же решили разделиться на две части таким образом: одни воевали с болгарами, и пало их там более двадцати тысяч, а другим, оставшимся для наступления на Царьград, преградила путь цепь, протянутая от Галаты[12] до стен Константинополя. Когда они доплыли до некоторого места, называемого Сосфен, там подул северный ветер, и многие их корабли разбились и погибли, а на оставшихся начался такой сильный голод, что (агаряне) стали поедать человеческие тела и нечистоты. Затем, пустившись в бегство и достигнув Эгейского моря, они со всеми своими судами сгинули в морской глубине, ибо сильный град, выпавший с неба, вызвал волнение на море и пробил корабельную смолу. И так погибло это бесчисленное множество военных кораблей, только три осталось, чтобы поведать (о случившемся).

В честь всех этих дивных чудес Пречистой Богоматери мы и празднуем сегодняшний праздник. Неседальный (акафист) получил свое название от того, что тогда всю ночь люди стоя воспевали песнь Матери Бога-Слова; и в то время как на других (службах) по уставу можно сидеть, в настоящий праздник Богоматери мы все слушаем (похвалу) стоя.

Христе Боже, молитвами Пречистой Твоей Матери, Непобедимой Воеводы, избавь нас от находящих со всех сторон искушений и помилуй нас, ибо Ты один Человеколюбец.



--------------------------------------------------------------------------------

[1]Ираклий (575—641) — Византийский император; царствовал с 610 по 641 г.

[2]Хозрой I, Великий — Персидский царь из династии Сасанидов. Свергнут с престола и убит сыном Сироем в 628 г.

[3] Византийский император Фока царствовал с 602 по 610 г. Отличался крайней жестокостью.

[4] Кесарию Каппадокийскую, Сирию, Иерусалим, Ливию и Киренаику.

[5] Предместье Константинополя.

[6] Каган — вождь хазар, аваров, скифов и др. народов.

[7] Славянами.

[8] Моноксила (греч. monoksilon) — судно, выдолбленное из одного ствола.

[9] Константин Погонат — Византийский император с 668 по 685 г.

[10] Лев III Исавр — Византийский император, царствовавший в 717—741 гг.

[11] Арабы.

[12] Галата — пригородная слобода на другой стороне Константинопольского пролива.


http://www.pravoslavie.ru/put/2201.htm

No comments:

Post a Comment