Церковные ВѢХИ

Extra Ecclesiam nulla salus. Outside the Church there is no salvation, because salvation is the Church. For salvation is the revelation of the way for everyone who believes in Christ's name. This revelation is to be found only in the Church. In the Church, as in the Body of Christ, in its theanthropic organism, the mystery of incarnation, the mystery of the "two natures," indissolubly united, is continually accomplished. -Fr. Georges Florovsky

ΟΡΘΟΔΟΞΙΑ Ή ΘΑΝΑΤΟΣ!

ΟΡΘΟΔΟΞΙΑ Ή ΘΑΝΑΤΟΣ!
§ 20. For our faith, brethren, is not of men nor by man, but by revelation of Jesus Christ, which the divine Apostles preached, the holy Ecumenical Councils confirmed, the greatest and wisest teachers of the world handed down in succession, and the shed blood of the holy martyrs ratified. Let us hold fast to the confession which we have received unadulterated from such men, turning away from every novelty as a suggestion of the devil. He that accepts a novelty reproaches with deficiency the preached Orthodox Faith. But that Faith has long ago been sealed in completeness, not to admit of diminution or increase, or any change whatever; and he who dares to do, or advise, or think of such a thing has already denied the faith of Christ, has already of his own accord been struck with an eternal anathema, for blaspheming the Holy Ghost as not having spoken fully in the Scriptures and through the Ecumenical Councils. This fearful anathema, brethren and sons beloved in Christ, we do not pronounce today, but our Savior first pronounced it (Matt. xii. 32): Whosoever speaketh against the Holy Ghost, it shall not be forgiven him, neither in this world, neither in the world to come. St. Paul pronounced the same anathema (Gal. i. 6): I marvel that ye are so soon removed from Him that called you into the grace of Christ, unto another Gospel: which is not another; but there be some that trouble you, and would pervert the Gospel of Christ. But though we, or an angel from heaven, preach any other gospel unto you, than that which we have preached unto you, let him be accursed. This same anathema the Seven Ecumenical Councils and the whole choir of God-serving fathers pronounced. All, therefore, innovating, either by heresy or schism, have voluntarily clothed themselves, according to the Psalm (cix. 18), ("with a curse as with a garment,") whether they be Popes, or Patriarchs, or Clergy, or Laity; nay, if any one, though an angel from heaven, preach any other Gospel unto you than that ye have received, let him be accursed. Thus our wise fathers, obedient to the soul-saving words of St. Paul, were established firm and steadfast in the faith handed down unbrokenly to them, and preserved it unchanged and uncontaminate in the midst of so many heresies, and have delivered it to us pure and undefiled, as it came pure from the mouth of the first servants of the Word. Let us, too, thus wise, transmit it, pure as we have received it, to coming generations, altering nothing, that they may be, as we are, full of confidence, and with nothing to be ashamed of when speaking of the faith of their forefathers. - Encyclical of the Holy Eastern Patriarchs of 1848

За ВѢру Царя И Отечество

За ВѢру Царя И Отечество
«Кто еси мимо грядый о нас невѣдущиiй, Елицы здѣ естесмо положены сущи, Понеже нам страсть и смерть повѣлѣ молчати, Сей камень возопiетъ о насъ ти вѣщати, И за правду и вѣрность къ Монарсѣ нашу Страданiя и смерти испiймо чашу, Злуданьем Мазепы, всевѣчно правы, Посѣченны зоставше топоромъ во главы; Почиваемъ въ семъ мѣстѣ Матери Владычнѣ, Подающiя всѣмъ своимъ рабомъ животь вѣчный. Року 1708, мѣсяца iюля 15 дня, посѣчены средь Обозу войсковаго, за Бѣлою Церковiю на Борщаговцѣ и Ковшевомъ, благородный Василiй Кочубей, судiя генеральный; Iоаннъ Искра, полковникъ полтавскiй. Привезены же тѣла ихъ iюля 17 въ Кiевъ и того жъ дня въ обители святой Печерской на семъ мѣстѣ погребены».
Loading...

Friday, February 26, 2010

Дымом в Царствие Небесное. Самосожжения староверов в шведской Карелии в конце XVII в.


К.Катаяла. Дымом в Царствие Небесное. Самосожжения староверов в шведской Карелии в конце XVII в. [древлеправославие]
--------------------------------------------------------------------------------

Юхани Ляпери, крестьянин деревни Боранова Гора (1) прихода Яаккима, косил сено на отдаленном лугу 3 сентября 1686 г. С ним был батрак Микко Пантсари и жена брата Хейкки Анни - дочь Петра. Трехлетний сын Юхани и четверо детей Анни, старшей из которых Валпури было 13 лет, играли в лесу. С наступлением вечера занятые уборкой сена взрослые заметили, что дети исчезли (2).

День был дождливый, и поэтому следы детских ног отчетливо виднелись на сырой земле. Они привели к находившемуся рядом болоту Лемписенсуо. Посреди болота на сухом островке стояла небольшая бревенчатая изба. Она была спрятана в ельнике и укрыта еловыми ветвями так, что разглядеть ее можно было лишь вблизи. Юхани Ляпери громко позвал маленького сына, и он сразу прибежал на зов отца. Взрослые с ребенком вернулись домой. Дети Анни остались в избушке на болоте.

Услышав от вернувшихся о том, что случилось, отец Юхани, бывший судебный заседатель старый Хейкки Ляпери собрал группу мужчин из 9 человек, и они отправились на болото. С ними пошли Анни - дочь Петра, чьи дети остались в избушке на болоте, и Валпури Валтонен, жена соседа Хейкки Саволайнена. Когда они пришли на место, наступил вечер и стало темно.

Жители дома на болоте не были чужаками. В доме находились сын старого Ляпери Пекка, его 13-летняя дочь Мари и взрослый сын Хейкки. Жена третьего сына старого Ляпери Антти в этот вечер также была в доме вместе со своими тремя детьми. Сын соседа Ляпери Хейкки Саволайнена Антти со своей женой Ластиккой Хейскуринен и еще некрещеным ребенком жили в избе довольно продолжительное время. В избушку удалось завлечь пастушек, пятерых дочерей Матти Метто. Трем старшим девочкам было уже больше 15 лет. И кроме них в доме находились дети Анни, исчезнувшие с покоса.

Через отверстие в стене просунулась голова Антти Саволайнена. Он спросил у мужчин, кто показал им дорогу на болото. Мужчины ответили, что их привел старый Ляпери. Антти Саволайнен спросил, есть ли среди них кто-нибудь, умеющий писать, например поп. Он мог бы рассказать им о своей вере. Саволайнен сказал, что обитатели дома на болоте не могут жить среди остальных деревенских жителей, так как у тех - неправильная вера. Жителей избушки не оставляли в покое ни здесь, в Швеции, ни в России, поэтому они вынуждены покинуть этот мир. Они не выйдут из избы, сколько бы людей ни собралось сюда, чтобы их изгнать. Они скорее сожгут себя.

Видимо, этот разговор знакомых между собой людей происходил довольно мирно, судя по тому, что двери дома оставались открыты. Анни зашла в избу и вывела оттуда своих детей. Она увидела, что изнутри вдоль стен были сложены смолистые дрова, а посредине избы в земляном полу сделано углубление, вероятно, для пороха. Когда Анни с детьми вышла из избы, двери заперли на засовы и приперли оглоблями, так что уже никто не смог бы проникнуть внутрь.

Как только двери были заперты, на место прибыл ленсман из прихода Яаккима Хейкки сын Пертти и с ним пятеро мужчин. Кроме того, с ними был ленсман Пялгозерского погоста Мауну сын Антти и еще один мельник. Ленсман распорядился, чтобы остальные постерегли, пока он взломает дверь. В ответ на угрозу Пекка Ляпери поджег лучиной находившиеся в доме порох и дрова. Скоро дом запылал среди болота, как факел.

Пекка Ляпери крикнул, что он сгорит вместе со всеми, но бывшие в избе люди бросились кто куда. Жена Антти Саволайнена Ластикка Хейскуринен спаслась, выбравшись через слуховое окно. Ночная темень и дым пожарища усиливали переполох. Еще некоторым удалось покинуть избу. Это были Пекка и Хейкки Ляпери и две дочери Матти Метто, Кайса и Магдале. Пятеро все же погибли в огне: Антти Саволайнен с маленьким ребенком и три дочери Матти Метто: младшие Мари и Сидзла и совершеннолетняя Анни.

История и рассказ

События, о которых рассказано выше, произошли в деревне Боранова Гора прихода Яаккима, расположенной неподалеку от Ладожского озера в центре Кексгольмской губернии в Карелии, которая в XVII в. принадлежала Швеции.

В последние десятилетия в методах исторических исследований появилось много заимствований из естественных наук. Использование статистики, таблиц и количественных методов вытеснило характернейшую сущность истории — описание, повествование и собственно рассказ. Хотя можно было бы напомнить, что даже слова "история" и "рассказ" имеют одинаковое смысловое значение.

Историки много говорят о необходимости возвращения повествовательности (3) в исторические работы начиная с конца 1980-х гг. (4) Принципы проверки и демонстрации данных, заимствованные прямо из естественных наук, мало соответствуют описательным источникам и материалам, обычно используемым в исторических исследованиях. Постепенно стало ясно, что историкам не следует отказываться от приемов рассказа в их работах. Концептуально повествование особенно важно для историков культуры и антропологии, хотя само понятие исторической антропологии дискуссионно. Под обаянием повествования оказались прежде всего последователи французской исторической школы ментальности, а также последователи микроистории — особого направления, зародившегося в Италии.

Описательные документы, используемые в исторических исследованиях, содержат множество сведений, важных и для антропологии культуры. Особенности поведения, представления, речь крестьян донесли до нас старые документы, что сообщает им ценность в глазах исследователей культуры. Историк способен сделать все, что найдено им в документах изучаемой эпохи, всеобщим достоянием только в форме повествования. С другой стороны, методы антропологии культуры как в области анализа, так и в области интерпретации фактов вполне могут быть задействованы в работе с историческими материалами.

Введение повествования в привычную модель представления исторического материала и в структуру исторического описания далеко непростое дело. Цель повествования на протяжении длительного времени ограничивалась только привнесением какого-то эстетического элемента в историческое исследование. Читатель находит рассказ более интересным, чем бесконечные ряды цифр в таблицах. Впрочем, это скорее вопрос способа мышления. Исторические факты легко облекаются в форму рассказа в нашем сознании. Почему бы не выстроить их так, чтобы были начало, кульминация событий и их завершение? И не должен ли использовать эту особенность человеческого мышления историк, который пытается дотянуться до читателя, далекого от круга его коллег?

В этом небольшом микроисторическом исследовании основным источником являются протоколы судебных заседаний, датируемые концом XVII в. Они содержат описания жизни простых людей и событий, связанных с самосожжениями. Наши источники позволяют выстроить описание событий и изложить их в форме рассказа о староверах в Шведской Карелии. Данная статья представляет собой не только исследовательский сюжет о староверах одной из деревень, но одновременно это методологический эксперимент, цель которого — показать возможности повествования в качестве образчика письменной истории.

Старообрядчество и власть

Самосожжения оказались спровоцированы ситуацией конфликта между сторонниками старых и обновленных обрядов в православной церкви России. Старообрядчество было вызвано к жизни распоряжениями московского патриарха Никона об изменении литургических текстов (5). Согласно новшествам Никона следовало отказаться от земных поклонов во время молитвы, а двуперстное крестное знамение заменялось троеперстным. Реформы коснулись также формы креста, литургии и церковного песнопения.

Староверы не пожелали подчиниться новшествам. Они строго соблюдали пост, постными днями были среда и пятница. Им не разрешалось есть и пить среди иноверцев. Несмотря на сопротивление тех, кто придерживался старых обрядов веры, новая практика богослужения победила на церковном соборе 1656 г. (6)

Старообрядцы не просто сопротивлялись церковным реформам. Так как царь утвердил нововведения, то, по их убеждению, он сам и был антихристом: ведь он восседал на земном божественном престоле и все же поддерживал изменения божественного учения. Государственная власть приняла строгий указ, по которому старообрядцев следовало арестовывать везде, где бы они ни встречались, и заставлять любым способом отказываться от приверженности старым обрядам и канонам.

Ирина Чернякова расширяет трактовку причин возникновения старообрядчества за счет социально-экономического анализа общественно-исторической ситуации в Карелии. Согласно Черняковой, для крестьян севера России церковь, а точнее приход, была и важным каналом самостоятельного принятия решений. Они могли сами просить о строительстве в деревне новой церкви, и сами выбирали священника для своей церкви. С реформой все изменилось. Все дела церковного прихода стали решаться сверху. Старинные церковные литургические книги, с которыми все свыклись и которые хорошо знали, изымались из обихода и заменялись новыми. Составлялись описи церквей и их внутреннего убранства. Они больше не были собственностью крестьян, а за их сохранность священник отвечал перед новгородским митрополитом. Во многих смыслах реформы обернулись для крестьян новыми поборами и налогами. Для предотвращения распространения старообрядчества жизнь крестьян мелочно контролировалась (7).

Те, кто не желал отмежеваться от старой веры, подвергались суровым гонениям. Одновременно с усилением контроля в 60—70-е гг. XVII в. по многим причинам радикально ухудшились материальные условия жизни олонецкого крестьянства. За освобождение от службы в полках пашенных солдат им приходилось платить троекратный налог. Основание в 1660-е гг. железоделательных заводов привело к тому, что ставшие приписными крестьяне попали в положение, сходное с положением крепостных. В результате этих многочисленных изменений, приведших к ухудшению жизни местного населения, в Карелии вспыхивали крестьянские восстания, которые жестоко подавлялись. Недовольство находило выход в экзальтированной вере в спасение (8).

Когда правительство России ужесточило свое отношение к старообрядцам, староверы Карелии сделали свой выбор. Они были готовы скорее сжечь себя, чем отказаться от своей веры. В лесах Карелии стали появляться срубы, скиты, которые назывались кельями (9). Старообрядцы часто собирались там большими группами. Если на место прибывали стрельцы, то староверы запирали двери изнутри и поджигали строение. Тысячи людей сгорели в глухих карельских лесах.

История старообрядцев Борановой Горы

Обращение жителей деревни Боранова Гора прихода Яаккима в старую веру началось, когда сын старого Хейкки, Пекка Ляпери, в середине 1670-х гг. бежал в России, где он и его дети стали старообрядцами. Когда Пекка вернулся назад в Швецию, он взял себе участок земли в Суйстамо и стал земледельцем.

С самого начала Пекка Ляпери взял на себя роль активного миссионера. В Суйстамо он рассказывал сыну бывшего настоятеля церковного прихода Яаккима Симо, что собирается заняться распространением в Суйстамо той русской веры, сторонники которой называют себя "истинно верующими христианами". Активность Пекки была наказана, и на осеннем заседании уездного суда 1677 г. (10) рассматривалась его деятельность. Было вынесено решение о его задержании.

Арестовывать Пекку Ляпери послали губернского экзекутора (11) Ристо, сына Ханну, и капрала Антти, сына Антти Каартинена, с двумя солдатами. Они отправились в путь после Пасхи 1678 г., шли пешком и поэтому устали. Заночевать решили в деревне Иголов ручей, всего в двух верстах от Борановой Горы. Рано утром они снова отправились в путь и на рассвете пришли к дому Хейкки Ляпери.

Хотя люди, которые должны были арестовать Пекку Ляпери, пытались выдать себя за поимщиков дезертиров, совершенно очевидно, что он получил о них весть и среди ночи сбежал. Беременную жену Пекки экзекутор не посмел заковать и увести в Кексгольм. Старый Хейкки Ляпери достал у настоятеля церковного прихода Иоханнеса Амноринуса бумагу, адресованную уездному судье, в которой говорилось о плохом самочувствии жены Пекки. Если бы с ней что-нибудь случилось в пути, то арестовавшим ее пришлось бы нести ответственность.

Губернский экзекутор поставил капрала стеречь дом Хейкки и солдата стеречь дом Пекки. Сам он с другим солдатом обошел все соседние дома, но разыскиваемого Пекку Ляпери не нашел. Когда солдаты и экзекутор покинули деревню, Пекка Ляпери снова появился. Он забрал жену и детей, и до весны они скрывались в соседних деревнях Иозеро, Мегли и Па-гозеро, пока земля не оттаяла. Когда земля просохла и можно было проехать, они забрали из Борановой Горы свое имущество. На двух лошадях, из которых одна была его собственная, а другую дал отец, Пекка с семьей сбежал в Россию.

Пекка часто навещал погост Яаккима и свой дом. На Рождество 1684 г. ему удалось сманить в Россию своих братьев Антти и Самуэля. Антти оставил жену и детей на попечение отца. Осенью 1685 г. братья Пекка, Антти, Самуэль и Тирикка (Дирих) построили келью в лесу у Борановой Горы. Старый Хейкки Ляпери нашел дом следующим летом, когда валил лес для подсеки. Он разобрал этот дом, построенный сыновьями. На Рождество Тирикка тоже сбежал в Россию, где его вскоре арестовали как старовера и отвезли в олонецкую тюрьму. Там его, по слухам, ежедневно пытали раскаленными щипцами. Дома остались только младшие сыновья Юхани и Хейкки. Правда, оба они были уже взрослые женатые мужчины и имели детей.

Пекка Ляпери рассказывал соседям, что в России он был в монастыре. Там он обучался истинной и самой старой вере. Его сын по имени Хейкки был заново крещен и при обращении получил новое имя Мартти. Пекка стал применять на деле полученные знания и занялся обращением бывших соседей. Когда в конце сентября 1685 г. на Михайлов день он пришел в дом своего старого отца, его невестка Анни, дочь Петра, отправила весточку соседу Микко Тииттанену. Его приглашали поговорить о вере с Пеккой Ляпери.

Пекка сразу же приступил к обращению соседа в другую веру. Пекка спросил у Микко: "Какая религия самая старая?". Тииттанен ответил уклончиво, что, на его взгляд, достаточно верить в святую Троицу, это — лучшая религия. Пекка все продолжал настаивать: "Вы считаете религию Лютера самой хорошей и надеетесь получить святость причащаясь, но при этом вам дают тело и кровь сатаны". Пекка показал Микко Тииттанену святую книгу, в которой были и печатный, и рукописный тексты. Но сам Пекка читать не умел. Он сказал, что зато его сын Хейкки научился в России в монастыре и читать, и писать.

Тииттанен вовсе не был в восторге от поучений Пекки Ляпери и сказал Анни: "Они приведут в ад". Анни ответила, что учение Пекки не может быть плохим, оно должно быть лучше, чем наше учение. Тииттанен заметил Анни: "Ты старая женщина. Выкинь эти глупые мысли. Где Пекка учился?". Но Анни уже приняла решение и возразила: "Тот, кто следует этому учению, получит вечную жизнь. А тот, кто придерживается нашего, окажется в вечной темноте".

Весной 1686 г. перед Пасхой Пекка и Хейкки (Мартти) Ляпери снова были в родной деревне. В этот раз им удалось увлечь за собой соседа Антти Саволайнена, который тоже был в России обращен в староверие. Уже на Троицу Пекка и Хейкки Ляпери и Антти Саволайнен вернулись. Вначале они построили келью в лесу Хевонселкя на берегу реки Сювянарон-йоки. Но дом оказался слишком близко к дороге, поэтому, боясь разоблачения, они бросили этот дом и построили новый на болоте Лемписенсуо.

Дом, построенный на болоте, был длиной около трех саженей (ок. 6.4 м). Печь для выпечки хлеба поставили во дворе. В стенах было четыре отверстия, из них три настолько велики, что через них можно было выбраться наружу. Самое маленькое отверстие было у печки. Кровля была сделана из половинок бревен и покрыта щепой. Пол был земляной. Двойные двери затрудняли проникновение внутрь.

В келье на болоте постепенно собралась определенная группа старообрядцев, туда приглашали жителей деревни Боранова Гора. Кроме Пекки и Хейкки (Мартти) "общину" кельи составляли Антти Саволайнен и его жена Ластикка, дочь Ниило Хейскуринена, у которой был еще некрещеный грудной ребенок. Из России прибыли в келью Антти и Самуэль Ляпери, но во время пожара их там уже не было. Жена Антти Ляпери с тремя детьми тоже пришла на болото, старшему ребенку было 7 лет, а младшему — 2 года. Пять дочерей Матти Метто пасли стадо старого Хейкки Ляпери, когда под влиянием Пекки Ляпери присоединились к группе старообрядцев на болоте Лемписенсуо.

Лето 1686 г. эта группа провела уединенно. Пекка Ляпери доставал хлеб. Кроме того, у них было немного гороха. Зерно они получили, когда Антти Саволайнен продал свой короб Микко Рейунену за четыре меры ржи. Пекка Ляпери получил деньги: 11 медных талеров для покупки зерна, продав корову вдове своего дяди. Зерно мололи, видимо, на мельнице старого Ляпери. Ластикка Хейскуринен и Кайса Метто пекли хлеб в печи. Разнообразие в пищу вносили грибы и рыба, которую ловили в озере. Кроме того, они ели ягоды в сыром и вареном виде. Мясо есть было запрещено. Пищу готовили дважды в день, по средам и пятницам — один раз в день.

Никакой работой по добыванию и приготовлению пищи в келье не занимались. Ругательства и ссоры были запрещены. Дни проходили в основном за молитвами. Молились перед стоявшим в углу медным, прикрепленным к деревянной основе распятием. Распятие было величиной с квадратную тарелку. В праздничные дни перед ним ставили восковую свечу, бывший за священника Хейкки, при повторном крещении получивший имя Мартти, размахивал кадилом.

Как это принято у старообрядцев, жители кельи на болоте Лемписенсуо называли себя "избранными". Пекка говорил, что его учение правильное и Ветхий Завет, на котором оно основывается, ведет начало с тех времен, когда Христос страдал. Так его учили в монастыре в России, где он пробыл 12 лет. Основой провозглашаемого им учения были молитвы. Молясь, все должны были повторять: "Господи, Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас".

Когда молились, осеняли себя крестным знамением, кланялись и повторяли заученную молитву. Рано утром били 600 земных поклонов, перед едой — еще 1000. Последнюю молитву называли "часом". После принятия пищи кланялись по 300 раз до самой земли. Это были запрещенные митрополитом Никоном земные поклоны. Перед ужином кланялись, как обычно, 300 раз, а после еды — еще 500 раз. Перед сном каждый осенял себя крестным знамением и кланялся до земли 150 раз.

Такого рода моление было трудным занятием, но позволялись лишь непродолжительные перерывы. Чтобы не было ошибок при подсчете многих сотен поклонов, Пекка Ляпери сделал каждому четки. Они считались еще одним шагом к небесам. Все время уходило на молитвы, и спали в доме очень мало. Только ночью на несколько часов укладывались в избе на лавках.

Осенью пищи стало не хватать. Пекка Ляпери пообещал, что, когда он приведет в келью детей своего брата, у них будет еда. И добавил, что они не могут больше жить в этой вере, им надо сжечь себя. Пекка и Кайса Метто сходили за детьми на лесной луг. После этого события развивались быстро и привели к ночному пожару и смерти пятерых человек.

Гари в Олонецком уезде

Преследования старообрядцев в России привели к их массовому исходу в отдаленные глухие окраины страны, особенно в Олонецкий уезд. В олонецких лесах воздвигались порой довольно большие кельи старообрядцев, молящиеся обитатели которых готовы были скорее сжечь себя заживо, чем отдаться в руки преследовавших их солдат. Сведения сохранились далеко не обо всех таких случаях (12). Подробное описание одной такой кельи сохранилось в финских судебных документах.

Как сообщил житель села Боранова Гора 14-летний Юхани, сын Паули Халонена, она располагалась у самой границы в Олонецкой Карелии. Юхани Халонен был крестным сыном жены старого Хейкки Ляпери Кайсы, дочери Петра Кнуутти. Естественно, что Юхани Халонен хорошо знал сына своей крестной матери Пекку Ляпери. Пекка в июле 1685 г. начал звать Юхани и его 11-летнего брата Хейкки в Россию. Пекка обещал, что в России мальчики получат пищу и одежду, не делая никакой работы. Зачем им здесь гнуть спину и испытывать нужду?

Мальчики согласились отправиться с Пеккой, и, видимо, в начале зимы они прибыли в деревню под названием Горка Олонецкого погоста (13). Выполнявший роль миссионера и крестивший крестьян Лаури Пулли принудил мальчиков прийти на церковный праздник крещения и пройти обряд крещения (14). Их приняли в старообрядческое согласие под именами Климо и Ходар. Мальчикам пришлось зарабатывать себе на жизнь, прося милостыню. Весной Юхани стал пасти стадо местного священника. Младший, Хейкки, побирался до самой осени.

Осенью, за три недели до Михайлова дня (29 сентября), Лаури Пулли взял ребят с собой и отвел их в большую келью, построенную на расстоянии одной версты от шведской границы. Двухэтажный дом был большой, как церковь. Юхани рассказывал, что туда собирались молиться и поститься более 600 человек, которые бросили свою землю и дома. В келье ничего другого не делали, только молились и били земные поклоны, осеняя себя крестным знамением. Раз в день им давали немного хлеба и воды. Там был монах, учивший их молиться. От монаха они получили четки.

После того как мальчики пробыли в келье 8 дней, их послали в лес по ягоды. Они воспользовались случаем и сбежали за границу на шведскую территорию. В келье мальчики слышали разговоры о том, что всех их собираются арестовать. Люди говорили, что они скорее испарятся, как дым, чем пойдут в неволю, где им придется отказаться от своей веры. Для самосожжения они запаслись порохом в большом количестве. Мальчики перебрались через границу и отправились в Салми. Через три дня пути они заметили пламя пожара и дым, поднимавшийся к небу в том месте, где была келья.

По воле случая и в Сортавале на зимней сессии уездного суда 1689 г. шла речь, по-видимому, о том же пожаре (15). Родившийся недалеко от Олонецкой крепости 75-летний краситель юфтевых кож Нефпо Пуллонен был старовером и оказался на территории Швеции. В Шведской Карелии православные еще придерживались старых обычаев, так как церковная реформа еще не получила распространения в Швеции. Власти пристально следили за старым Пуллоненом. По роду своей деятельности ему приходилось передвигаться с места на место, зарабатывая себе на жизнь. Поэтому его допрашивали на многих заседаниях уездного суда.

На зимнее заседание суда Пуллонена привезли из Кексгольмской крепости. Он был арестован по подозрению в подстрекательстве к обращению в новую русскую секту и самосожжению. До ареста Пуллонен в течение двух лет жил под Суоярви в деревне Кайпаа у Рико, сына Левоска, но часто бывал по делам в Хюрсюля, недалеко от Салми, где его и арестовали. На основе предъявленных Пуллонену обвинений в подстрекательстве можно предположить, что кто-то из жителей Суоярви или Салми обратился в радикальное староверие.

Никто не мог показать в суде, что именно Пуллонен преуспел в этом. Но оставшиеся в России жена и сын по имени Ларион со своей женой и детьми осенью 1686 г. отправились в большую келью. Келья стояла в 7 верстах от шведской границы в глуши на берегу Канаброзера в Горском приходе. Это место расположено всего в 4 милях от дороги Салми—Манссила, ведущей в Олонец. Когда стрельцы пришли к келье арестовать собравшийся там народ, старообрядцы сожгли дом и себя вместе с ним. По рассказу Пуллонена, при пожаре погибло 1040 человек. И хотя показания молодого Юхани Халонена и старого Нефпо Пуллонена отличаются друг от друга особенно в части, касающейся количества жертв, судя по времени и месту происшедшего, речь идет об одном и том же событии.

Вероотступники и суеверия

С точки зрения лютеранской церкви Швеции обратившиеся в православие были вероотступниками. С точки зрения короны отступничество было двояким. Новообращенные отступились не только от веры, но и от шведского государства, и, принимая православие, они становились подданными русского царя. И даже то, что вновь обращенные православные вернулись домой и не признали власти царя, никак не меняло этого представления о них. Их воспринимали как угрозу.

Новообращенный мог агитировать других и спровоцировать их отправиться в Россию. Речь таким образом шла не только о религии, но и о безопасности государства: перебежчики могли быть шпионами. Но прежде всего власти пытались воспрепятствовать бегству крестьян за границу. Столкнувшиеся с экономическими или правовыми проблемами крестьяне могли пересечь ее и тем самым выскользнуть из рук властей. Религиозное подстрекательство было одним из факторов, влекущих к России.

Несмотря на попытки охраны, граница на деле была открыта. Это видно и по тому, как легко Пекка Ляпери переходил границу с одной стороны на другую. Поскольку трудно было предотвратить влияния, оказываемые другой стороной, важно было постоянно жестко контролировать тех, кто мог выступать как подстрекатель к обращению в другую веру. Страх этот не был беспричинным, и это показывает активная деятельность Пекки Ляпери в течение 10 лет.

Если обращение в старую веру рассматривать с точки зрения самого обращенного, то он был отступником в отношении и того, и другого государства. Власти обоих государств его преследовали и пытались арестовать. Вступление в секту, обособленную от православной церкви, означало противопоставление себя административной машине обоих государств. Поддержку можно было найти только в своей религиозной общине.

Положение обращенных, вернувшихся назад в Швецию, было неоднозначным. Проживавшее на этой территории карельское православное население оказывалось староверческим постольку, поскольку придерживалось старых обрядов, ибо российские церковные реформы еще не распространились на шведской территории. Их жизнь и богослужебная практика проходили в мирном русле в соответствии с привычными обычаями. Шведские власти пытались, конечно, обратить их в лютеранство, но никаких преследований не было. С другой стороны, лютеране, обратившиеся в России в старую веру, присоединились к отмежевавшейся от церкви и мирской власти секте, к своеобразному консервативному пиетическому течению, образовавшемуся в результате проведения реформ.

Отношение служителей лютеранской церкви и закона к фанатичному старообрядчеству конца XVII в. нашло отражение в заседаниях суда, на которых рассматривался ночной пожар на болоте Лемписенсуо. Несмотря на то что конец XVII в. был "золотым временем" охоты на ведьм (16), уездный судья Иохан Пломан и священнослужители Кексгольмской губернии относились к обвинениям в колдовстве и магии с рациональным сомнением. При помощи доказательств или ссылаясь на их отсутствие, обычно доказывали, что колдовство не привело к результатам. Приговоры выносили на основании фактов использования запрещенных заговоров и магии, а не за их предполагаемые результаты (17). И уездный судья, и пастор погоста Яаккима Иоханнес Амноринус в своих речах связывали случаи самосожжения с магией и колдовством. Но, судя по всему, они скептически относились к колдовским силам, поэтому ужасные истории, о которых шла речь в зале суда, преследовали цель заставить народ испугаться и поостеречься подобных суеверий. Настоятель рассказал, например, о слухе, согласно которому, если пепел погибшего на пожаре мученической смертью попадет в воду ручья, то все, кто выпьет эту воду, последуют за ним в огонь.

Уездный судья со своей стороны рассказал историю, услышанную от одного русского. Эта история записана в протоколе заседания суда. Один монах ночью тайно отрезал у мертвого ребенка руки и ноги и сжег их. Но его застигли, когда он собирал пепел и измельчал его в порошок. Монах признался, что если бы люди во время причастия съели этот порошок, то они перестали бы бояться огня. По этой истории, он испробовал свое колдовство на собаке, которая, съев порошок, бросилась в огонь. Позже пастор Амноринус заявил, что здесь имели место происки Сатаны (ludibria Sathana).

Как деревня "сошла с ума"

В середине XVII в. население деревни Боранова Гора полностью сменилось. Частично это произошло еще перед войной 1656-1658 г. (18) Согласно составленной в 1637 г. поземельной книге в деревне не было ни одного лютеранина, а все жители были исключительно православными (19). Антти, сын Лаури Ляпери, прибыл сюда примерно в 1642 г. В конце 20-х гг. он покинул Руголахту и обосновался в 1630 г. в Илмее, но уже в следующем году был зарегистрирован как житель Гилаксалы (древнего поселения, впоследствии исчезнувшего) около Сортавалы. Оттуда он переехал в деревню Боранова Гора (20).

Видимо, Ляпери, как и другие крестьяне, обосновавшиеся здесь до войны, жил среди православного населения. Такое сосуществование продолжалось лет 10. На заседании уездного суда 1679 г. говорилось, что в деревне уничтожены древние "русские" места проведения культовых обрядов (21). Если бы в деревне еще жили карелы, подобное, видимо, не могло бы произойти. Православные карелы все же жили недалеко, и в соседней деревне тоже обитали карельские крестьяне. Но в Борановой Горе все население после войны было финским.

На зимней сессии уездного суда в Яаккима рассматривалось примечательное дело (22). Приходский кантор представил суду выписку из протокола инспекции, проведенной губернским пробстом (23) Хенриком Бойсманом. В документе говорилось, что на Петров день (29 июня) все жители деревни Боранова Гора собирались на высоком холме, известном под названием Коровья Гора. Там они варили молочную кашу, туда же приносили с собой пиво. Вместе с кашей варили куриное яйцо; после этого кто-нибудь забирался на дерево и кричал, созывая "бесов" на обед.

Когда все принимались есть, кто-то один доставал яйцо поварешкой из котла и опускал его в расщелину или овраг, бывший на холме и обычно служивший местом жертвоприношения. Если во время еды кто-нибудь упоминал имя Иисуса Христа, то ему разбивали в кровь рот и нос. Если кто-то пытался воспротивиться этому действу, то он вскоре мог лишиться и стада, и всего имущества. В протоколе утверждалось, что в деревне невозможно жить, если не участвовать в этих церемониях.

Документы заседаний уездного суда за два последующих года, к сожалению, не сохранились. Согласно более поздним сведениям этот вопрос активно обсуждался. Это дело всплывет вновь в источниках за 1678 и 1679 гг. (24) В 1678 г. судебным заседателем был Хейкки, сын Лаури Ляпери. Пробст Бойсман услышал впервые об этих языческих обрядах во время проводимой им инспекции 1675 г. в Кезялакше. Об этом пробсту рассказал сын бывшего церковного настоятеля Танели, который сам услышал об этом от десятника из Нивколы Олави Анттонена. Но сам Анттонен на заседании суда на захотел ничего рассказать и даже не стал давать присягу.

Пастор из прихода Яаккима Иоханнес Мартинус ничего раньше не слышал о подобных обрядах, пока не узнал о них из рассказа Танели. Он сразу же приступил к расследованию, так как Боранова Гора относилась к его приходу. Но никто не выступил свидетелем того, что эти обряды проводились в недалеком прошлом. Вместо этого настоятелю рассказали, что обряды проводили русские (карельские) крестьяне в начале века, когда они еще жили в деревне. А теперешние жители деревни разровняли и очистили вершину холма и выжгли все, что там было.

Этот вопрос рассматривался на заседаниях уездного суда в течение 4 лет, прежде чем пустивший слух Танели, сын Мартти, зимой 1679 г. не восстановил доброе имя жителей деревни. Он рассказал в своем объяснении, направленном в суд, что история эта основана на разговоре, который произошел между ним, десятником Эркки Куокканеном и покойным Олави Анттоненом, когда они были дома у Пекки, сына Микко, в деревне Боранова Гора в 1675 г. Они говорили между собой о старинных русских (карельских) обычаях и суевериях, которые были связаны с еловым лесом на верхушке высокого холма.

На заседании суда утверждалось, что в деревне все еще есть сумасшедшие, которые верят, что прекращение проведения обрядов на Коровьем холме может привести к падежу скота. Народ боялся и сторонился мест проведения карельских обрядов и связывал с ними различные верования. Танели рассказал обо всем этом пробсту. С жителей Борановой Горы были сняты все обвинения.

Были ли они абсолютно "невиновны", как это утверждалось на сессии суда? Ритуал, о котором рассказывалось на суде, плохо вяжется с православной традицией. С другой стороны, карелам знаком обряд принесения в жертву куриных яиц. Похоже на то, что в конце XVII в. были еще живы некоторые языческие традиционные обычаи, связанные с культовыми действиями на Коровьем холме. Они были уничтожены, когда власти взялись за дело и обратили внимание именно на эту деревню.

В течение длившегося 5 лет судебного процесса никакие заговоры и колдовство, связанные со стадом, не могли применяться. Но различные верования и случаи бытовой магии занимали центральное место в повседневной жизни людей. Часто они настолько сливались с будничными делами, что их и не воспринимали как колдовство. (25) Именно в этот период, когда деревня попала под жесткий контроль, Пекка Ляпери сбежал в Россию, откуда он возвратился фанатичным старообрядцем с новой исступленной верой в спасение.

Простонародное мировоззрение столкнулось в Борановой Горе с противодействием властей. Контроль со стороны властей и стремление к унификации нашли свое выражение в деятельности уездного судьи Иохана Эрнрута, а на церковном уровне — настоятеля Амноринуса и пробста Бойсмана. Эти толкования основ устройства мира — законов и религии — были взаимосвязаны; колдовство и суеверие карались смертью и объявлялись преступлением в законе Швеции именно на основании толкования библейского закона Моисея.

Печальный эпилог

После того как пастор Амноринус получил порицание за действия своей паствы, он больше не терял бдительности. Слухи о келье, построенной на болоте Лемписенсуо, и "идолопоклонстве", которым занимались там братья Аяпери, дошли до него уже летом 1686 г. Пастор донес о старом Хейкки Ляпери и его жене Кайсе, дочери Петра Кнуутти, пробсту Хенрику Бойсману в письме от 1 июля 1686 г. Амноринус рассказал о том, что Ляпери со своими сыновьями проводит в лесу богохульные и неправедные богослужения и что на участие в этих богослужениях ему удалось подбить и других жителей деревни.

Пробст Бойсман сообщил об этом коменданту Кексгольмской крепости полковнику Хеннингу Рудольфу Хорну, который в свою очередь доложил об этом генерал-губернатору Герану Сперлингу. Генерал-губернатор сразу же отдал приказ коменданту крепости арестовать обвиняемых и предать суду. Полковник Хорн отправил в деревню семерых пехотинцев под командой капрала и фельдфебеля.

Солдаты прибыли в деревню в конце июля, но никого в лесу не нашли. Настоятель рассказал в суде, что будто бы именно в это время Ляпери устроили в лесу богослужение, но сосед Хейкки Саволайнен успел предупредить их. Дома солдаты застали только старого Хейкки Ляпери, его жену и одну из невесток. Солдаты арестовали их, но старика скоро выпустили, а женщин увезли в крепость Кексгольм.

Женщины оставались в крепостной тюрьме до самого конца октября, когда их после пожара на болоте привезли назад в Яаккима на осеннее заседание суда. Но в этот раз подсудимыми были Юхани и Хейкки Халонены, Ластикка Хейскуринен и Магдале Метто. Все они утверждали, что вернулись назад в лоно лютеранской церкви. Судебные заседатели подтвердили, что они снова ходят в церковь. Ни у кого из обвиняемых не было никакого имущества, поэтому в качестве наказания суд присудил им четыре раза публично исповедаться, и в четвертый раз им следовало вынести порицание. Старого Хейкки Ляпери, его жену и Анни, дочь Петра, освободили от обвинения за отсутствием доказательств.

Основные действующие лица: Пекка, его сын Хейкки, Антти и Самуэль Ляпери и Кайса Метто — все еще были в бегах. Неизвестно, где беглецы провели зиму. Но с наступлением лета они снова построили келью, на этот раз в лесу между деревнями Меря и Яаккима. Работавшая у Хейкки Саволайнена пастушка Анни, дочь Матти Куйкка, увидела дом и показала его ленсману Хейкки, сыну Пертти. Ленсман с группой мужчин отправился к келье.

Там он предложил запершимся изнутри людям сдаться. Они категорически отказались. Всадник Херман Сондерхусен пригрозил перестрелять всех, находившихся в доме, если они не сдадутся. Когда в доме усомнились, что он выполнит свою угрозу, он подошел к отверстию в стене и выстрелил из карабина. Самуэль Ляпери и еще кто-то из находившихся внутри были убиты. В ответ на выстрел в келье подожгли порох. На этот раз никто не спасся.

В келье сгорели братья Пекка, Антти и Самуэль Ляпери, сын Пекки, Хейкки (Мартти), дочь старого Ляпери Малин, жена Хейкки Саволайнена Валпури Валтонен с двумя совершеннолетними сыновьями Ионасом и Матти, жена сгоревшего при первом пожаре Антти Саволайнена Ластикка Хейскуринен и две семилетние дочери Антти Ляпери. На зимней сессии уездного суда 1688 г. выяснилось, что два старших сына Пекки Ляпери все еще находились в этой местности. Тирикке Ляпери удалось бежать из Олонецкой крепости, и рассказывали, что он вернулся в родные места. Два сына жителя деревни Боранова Гора Юрье Саволайнена по слухам убили кого-то и потом построили келью в районе деревень Ладвасюря и Оникиев Наволок.

На этом прекратились самосожжения старообрядцев в приходе Яаккима. В лесах российского Олонецкого уезда пожары полыхали еще и в 1690-х гг. Но с течением лет стало ясно, что ожидаемый старообрядцами скорый конец света так и не наступил. С другой стороны, Северная война (1700-1721) принесла российским властям другие заботы, и старообрядцев на какое-то время оставили в покое. В новых условиях и старообрядцам пришлось изменить свои воззрения и стратегию деятельности. Вместо старообрядческих келий в лесах и деревнях Карелии в начале XVIII в. горели дома крестьян, оказавшихся в горниле войны.

-----------------

1 Здесь и далее названия поселений переданы в соответствии с русскими вариантами их звучания по документу, современному описываемым событиям. См.: История Карелии XVI-XVII вв. в документах. Т. 2. Поземельная книга Кексгольмского лепа 1637 г. Йоэнсуу, 1991. - Примеч. И. Черняковой.

2 Изложение событий и данные о действующих лицах основаны, если не указан иной источник, на протоколах заседаний уездного суда: летнее и осеннее заседания уездного суда Йоукио, Уукуниеми и Яаккиманваара от 29-30.10.1686, с. 147v-152gg5; зимняя сессия суда Иоукио, Уукуниеми и Яак-киманваара 1-4.3.1687, с. 81м-90vgg6; летняя и осенняя сессии суда Иоукио, Уукуниеми и Яаккиманваара 24-30.9.1687, с. 186gg6; зимняя сессия суда Иоукио, Уукуниеми и Яаккима 3-7.4.1688. с. 154-155gg7.

3 Понятия "рассказ" и "повествование" не следует смешивать. На самом элементарном уровне различие между ними продемонстрируем следующим рассуждением. Выслушав "рассказ", вы можете спросить: "Это правда?". Повествование делает подобный вопрос неуместным. Оно подчеркивает структуру и форму рассказа, не меняя его содержания.

4 О значении рассказа, повествования в исторических исследованиях в Западной Европе велась длительная дискуссия. Начало ей было положено статьей Стоуна Лоренса (см.: Stone Lawrence. The revival of narrative: reflections on a new old history // The Past and the Present Revisited. Worcester, 1987. P. 74-96; Levi Ciovanni. On Microhistory // New Perspectives on Historical Writing / Peter Burke (ed.). Padstow Cornwall, 1991. P. 105; Lempa Heikki. Yhteishuntahistonan umpikuja — historian unohdettu kerronnallisuus // Historiallinen aikakauskiria. 1990 (Лемпа Хейкки. Общественно-исторический тупик — забытая повествовательность истории // Исторический журнал. 1990. С. 213-214); Kalela Jorma. Narratiivi ei ole kertomus // Historiallinen aikakauskirja. 1991. S. 146).

5 Об истории старообрядчества см.: Bjorn Ismo. Ryssat ruotsien keskella. llomantisin ortodoksit ja luterilaiset 1700-luvun puolivalista 1800-luvun puolivaliin. Joensuun yliopisto, Karjalan tutkimuslaitoksen julkaisuja n:o 106. Joensuu, 1993. S. 147—165; Crummey Robert O. The Old Believers and the World of Antichrist. The Vyg Community and the Russian State 1694—1855. Minnesota, 1970; Tsernjakova Irina. Vanhauskoiset Karjalassa 1600-luvulla. Kahden Karjalan valilla, Kahden Riikin rintamaalla. Studia Carelica Humanistica 5. Joensuu, 1994. S. 221—232.

6 Барсуков Н. А. Соловецкое восстание (1668-1676). Петрозаводск, 1954.

7 Tsernjakoua Irina. Vanhauskoiset Karjalassa... S. 224-226.

8 Ibid. S. 226-227; и в Шведской Карелии в это время наблюдались сильные крестьянские волнения, см.: Katajala Kimmo. Nalkakapina. Veronvuokraus ja talonpoikajnen vastarinta Karjalassa 1683— 1697. Historiallisia tutkimuksia 185. Jyvaskyla, 1994. S. 43-44.

9 Под кельей обычно понимается монашеское жилье.

10 Протоколы судебных заседаний 1677 г не сохранились Эти сведения касаются зимней сессии уездного суда Уукуниеми 22-23 2 1678 с 104gg2

11 Разновидность полицейского чина. В его компетенцию входили аресты преступивших закон и осуществление телесных наказаний - Примеч. И.Черняковой.

12 Самосожжения в монастырях и скитах Восточной Карелии хорошо известны См Tsernjakova Inna Vanhauskoiset Karjalassa S 227—230, Crummey Robert О The Old Believers P 39-57 Ho сведения, касающиеся самосожжений в приграничных областях Шведской Карелии, практически неизвестны

13 Речь, видимо, идет о деревне Горка (на картах — Горская) Олонецкого уезда В протоколах заседаний суда она называлась Мяки (по-фински — гора) Современное название — Большие горы

14 В исследовании рода Пулли из Сортавалы, проведенном Хельей Пулли, не встречается имя Лаури Пулли (Pulli Helja Sortavalan Pulh-suku I Sortavalan Pulh-suku г у Juvaskyla, 1989) Но к середине XVII в относятся православные Уласка и Степанка Пулли, которые предположительно бежали в Россию.

15 Зимняя сессия уездного суда Салми, Суйстамо и Сортавалы 12-16 21689 с 33v—35v gg8.

16 См.: Heikkinen Antero, Paholaisen littolaiset. Noita—ja magiakasityksia ja— oikeudenkaynteja Soumessa 1600-luvun jalkipuohskolla (n 1640—1712). Historiallisia lutimuksia LXXVIII. Porvoo, 1969; Neuonen Marko. Noituus, taikuus ja noitavainot Ala-Satakunnan, Pohjois-Pohjanmaan ja Viipurin Karjalan maaseudulla 1620—1700. Historiallisia tutkimuksia 165. Jyvaskyla, 1992.

17 Наблюдение основано на приговорах суда Кякисалми от 1681 -1700 гг.. применение заговора для лечения от болезней и поисков вора, летняя и осенняя сессии суда Рауту, Саккола и Пюхяярви 5—14.11.1685, с. 190; лечение заговором, зимняя сессия уездного суда Пиедисярви 10-12.2.1687, с. 17-18; осенняя сессия суда Куркийоки, Ряйсяля и Тиурула 3-8.10.1687, с. 194; нанесение вреда при помощи волшебства, зимняя сессия суда Рауту, Саккола и Пюхяярви 15-22.3.1687, с. 113-114. Это подтверждают и данные, приведенные в произведении: Neuonen Marko, /Cerumen Timo. Synnin palkka on kuolema. Suomalaiset noidat ja noitavainot 1500-1700-luvulla. Otava; Keuruu, 1994. (Плата за грех — смерть. Ведьмы и охота на ведьм.)

18 Юсси Т. Лаппалайнен предложил называть эту войну "войной Карла X Густава против России". См.: Lappalainen Jussi Т. Kaarle X Kustan Venajan sola. Jyvaskyla, 1972. S. 20-23.

19 Asiakirjoja Karjalan histonasta 1500 — ja 1600-luvuilta: Kakisalmen laanin maakirja voidelta 1637 / Toim. Kimmo Katajala ja Sari Hirvonen. Joensuu, 1992. S. 165-166, § 81.

20 См.: Saloheimo, Veija, Itasuomalaista liikkuvuutta 1600-livilla. Savosta ja Viipurin-Karjalasta poismuut-taneita. Suomen sukututkimusseuran julkaisuja n:o 46. Helsinki, 1993. S. 87.

21 Зимняя сессия суда Уукуниеми 28-29.3.1679, с. 184gg2.

22 См.: Зимняя сессия уездного суда Яаккима 10-11.3.1675, с. 22v—23ggl.

23 Так именовался старший лютеранский пастор, в компетенцию которого входило наблюдение за несколькими соседними приходами и пасторами. — Примеч. И. Черняковой.

24 См.: Зимняя сессия уездного суда Уукуниеми 22-23.2.1678, с. 103-104.gg2; 28-29.3.1679, с. 184-185. gg2; изложение событий основано на этих источниках.

25 Nevonen Marko. Noituus, taikuus... S. 52; Nevonen Marko, Kervinen Tlmo. Synnin palkka...

Источник: "Выговская поморская пустынь и ее значение в истории России. Сборник научных материалов и статей", Санкт-Петербург, 2003

http://portal-credo.ru/site/?act=lib&id=2660

No comments:

Post a Comment