I Believe

By Metropolitan Anthony of Sourozh

Source: http://www.mitras.ru/eng/


11 June 1985


In the name of the Father, the Son and the Holy Ghost.



What do we mean when we say that we believe? The word has become so weak. More often than not to believe means that we accept a proposition on trust and yet with a certain hesitation, with a degree of uncertainty: ‘I believe that he will come,’ ‘I believe he is right,’… How different this perception of believing is from the faith of Abraham or from the faith which the Son of God become the Son of man shows in mankind. Let us dwell one moment on Abraham who was called in the Old Testament “the father of all believers.”



The test came so clearly and could be such a lesson to us. He was promised a son in his old age and the son was born, and he grew, and the Lord had promised that this child would be the first of a vast race, as numerous as the sands of the shores, as many as the stars in heaven. And of a sudden when the child was already growing, when all hopes seemed to be ready to be fulfilled in him, when he was joy and expectation, the Lord gave his word, “Take this child, Abraham, take him onto the high mountain and bring him a blood offering to Me.” And here is the test not only in the fact that Abraham obeyed because he recognised the voice of the same Lord who had commanded him to leave his land and to go to the place that the Lord would reveal unto him, the test was even more acute. Was he going to believe God’s promise or God’s word? The promise could be misunderstood, the promise could be fulfilled differently. He did not know. What he knew for certain was that the Lord had spoken again and he trusted the Lord more than he trusted the promise he had been given. He left it to the Lord to find a solution to the problem that was insoluble for him. And the Lord did find the solution.



Now, no-one of us is put to the test in such a way. And yet, so often we are not prepared to accept God’s word to us because we think that God could not speak that way. We say that there must be something wrong in the way in which his words were reported, that we should use our intelligence, our judgment. The result being that we submit God’s word to our human judgment and not our human judgment to God’s own wisdom. And yet we might well know that the words of Isaiah the prophet are true throughout the ages, the words which God spoke to him, “My ways are not your ways, My thoughts are not your thoughts. My ways are so far above yours as My thoughts are above your thoughts. And so here we are confronted with sharpness by Abraham, by his unreserved, complete trust in God so different from our own attitude. Are we prepared to accept what Paul called ‘the folly of the preaching’, a preaching concerning ways and attitudes in this fallen, distorted world that seem not to solve its problems? Are we prepared to be fools for Christ’s sake, remembering that the folly of God is wiser than the sagacity of men and the wisdom of men? This applies to all our ways, to the way in which believe or not in the Gospel as it was proclaimed by the early Christian community. It applies also to our readiness to live according to the Gospel, to follow a way in a distorted world that is straight, to live in a way which is a scandal or a folly. Are we prepared for that?



I would like to give you an example, modern this time, of that kind of mad, foolish attitude.



I met in Russia a man, a priest who had spent thirty six years of his life in prison and in a concentration camp. To most of us it is either most of our lives, or half our lives, a very long term. He sat in front of me with eyes shining with wonder and said to me, “Do you realise how wonderfully good God has been to me? The Soviet authorities did not allow into prisons or camps priests or any kind of spiritual ministration. And God chose me, a young, inexperienced priest and sent me for thirty six years of my life to minister to the people who needed most of all to be looked after and to have a witness of God in their midst.” That is one who believed, that is one who took an act that otherwise could be understood as the brutality of the times, as something monstrous happening in our days, as an act of divine wisdom and an act of love not only to those who were also like him in prison or in a camp but to him. He deemed it a privilege to be allowed this ministry. Here is a man of faith, he did not try to oppose a passage of the Gospel or a line of the Scriptures to the will of God, to try to find a loophole or to find a way in which he could charge God with many years of suffering. He was a fool humanly speaking, he was wise in God.



And then I would like to attract your attention to the Lord himself. It is not his faith in the Father I want to speak about, it is His faith in man, in us. St. Paul is clear about it when he says, How would anyone die for his friends? but Jesus, the Son of God become the Son of men died for us while we still were God’s enemies, opposing His will, unfaithful, unwilling to follow the way of life which is narrow and hard at times. He had faith in us... This is one of the most extraordinary things one can experience - realise that God has faith in me. He created me knowing what I would be, and yet, He had faith that I would find the way, the way of life. He entrusted me with the knowledge of Him, He called me to be His disciple, and when I say “me” I mean each of us. God has faith in us. A friend of mine in a sermon said once, “When God looks at any of us, He does not see the virtues or the achievements which may well not be there, but what He does see is His own image in us”. Do we look at one another with faith?



You know, faith according to the XI chapter to the Epistles to the Hebrews is certainty concerning things unseen. To see the image of God in one’s neighbour is an act of faith that makes us followers of Christ because He looked at the harlot, at the sinner, at the tax-gatherer, at Zacchaeus and Matthew and in each of them He saw the possibility of salvation. One of the reasons why our world is so cold and so dark, and so painful is that very few believe in one another. We treat one another as though we were a precious painting that has been damaged by time, by moisture, by circumstances, by the folly of man, and we concentrate only on the damage - it is cut, is it slash, it is ugly, it’s almost destroyed. That is what we see. And God looks and sees what has survived of the unsurpassed beauty of His image and loves it.



And we could do the same quite easily. It would be so easy if we thought that our neighbour however damaged, profaned, made ugly, distorted by life in all its forms, whether it be heredity or education, or circumstances, that our neighbour is a holy image. Think of the way in which you would treat the photograph of your mother who had died, or your fiancé who had been killed in the war, or of a person whom you loved with all there was of love in you and you discovered that his photograph had decayed, had been ill-treated, perhaps, torn with hatred by someone. You would treat it with tenderness, the very wounds it bears would call for care. We would treat this photograph, as one would treat a badly wounded person. One wouldn’t say, “This person is wounded. How revolting this blood and these broken bones, and this flesh!” We would say, “Here is still life, he can live”. And we would give all our attention and love to this person. This is the way in which God sees us and believes in us. And this is the second half of the diptych - to say that we believe in God and don’t believe in those for whom He has given His life is a lie. It’s not true. St. John says that if we say that we love God and don’t love our neighbour we are liars. Well, we are; but in order to love our neighbour we must have faith in him, faith that all things are possible, that the most depraved, the most broken person can change. And indeed people do change. One can see that in so many ways when life is tragic. In the war, in accidents people whom we thought were totally incapable of any good suddenly show mercy and love and heroic courage.



So when we speak of faith and of believing we must learn to believe in the way in which the early Christians believed. Take St. Barnabas. It was reported to him that Saul, the persecutor had come blinded by a vision and everyone probably said, “Don’t come near him, don’t you know that he came, he was on his way to destroy everything that we are building. He is a hater of Christ.” Barnabas believed in him, he went to see him, he called him his brother, not Cain but a brother in Christ, and he restored the sight of Paul and gave him to know Christ and sent him on his glorious missionary journey. He believed in him because God had believed in him first.



And think of so many people who in the Gospel or in the Acts are believers. Take for instance the man who said, “I believe, Lord, help my lack of faith!” How often we would be right to speak that way recognising that we lack this total certainty and yet that there is in us a flicker of hope, that we are ready to believe and yet we are afraid of believing - what if my faith is not met by God’s mercy? We can say, each of us, “I believe, Lord, help my unbelief!” But we must then believe. What did this father believe in? I think what he believed in was what he saw in the Lord Jesus Christ. He saw in His eyes infinite, divine compassion. He did not see the power of the magician, Christ was no magician, but he saw love, and because he saw love, he saw that everything is possible.



Now, we should be able to be to people around us an occasion for that kind of faith. People should meeting us, see in us that love which that man found in Christ. They should see compassion, they should see that we believe in them even against all evidence. And then they also could believe through us in God and through God in mankind and in life. Then they could, like Thomas, say, “My Lord and my God!” and have no doubt anymore. So that faith is an act of heroic trust, faith is an act of faithfulness to God’s word and to God’s person, faith is also the certainty which is born from that kind of experience. Let us read in the Gospel the passages where we can find faith revealed and ask ourselves, “How did these men and women find this degree of trust in God?” And we will discover that we also possess enough evidence to believe; only we imagine that believing is something so extraordinary, it is the condition of the saints. No, it is the condition of normal, ordinary, sinful people, who can give their trust to God, obey and then discover that they were not insane in doing this.


http://www.pravmir.com/article_1153.html

Проповедь в Великий Понедельник.

Проповедь в Великий Понедельник.
О бесплодной смоковнице
Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа!



В сегодняшний Великий, по церковному календарю, понедельник, мы вспоминаем, как Господь совершил изгнание торгующих из Иерусалимского храма и проклял бесплодную смоковницу.

Эти события, действия Христа, как непонятные на первый взгляд, вызывают смущение и непонимание. За что была проклята смоковница, если Иисус пришел к ней, когда еще не время было собирания смокв (Мк. 11: 13)? Но такие поступки Спасителя, как проклятие смоковницы, оказываются полны символического и духовного значения, если всмотреться в детали.

После торжественного входа в Иерусалим Христос провел со Своими учениками ночь в Вифании. Утром, идя в храм, Он по дороге взалкал. Для удовлетворения Своих человеческих потребностей Христос никогда не пользовался Божественной силой, а прибегал к человеческим средствам, отвергнув диавольское искушение о сотворении хлебов из камней.

Когда вдали показалась смоковница, покрытая листьями, Христос к ней как человек подошел. Распущенные листья дерева наводили на мысль, что на смоковнице будут плоды, ведь смоковница сначала дает плоды, а затем – листья. Поскольку время собирания смокв еще не настало (см.: Мк. 11: 13) и ранние плоды еще не снимались, можно было ожидать, что хотя бы незрелые они найдутся на зеленеющей смоковнице. Однако, подойдя ближе, Господь обнаружил, что на ней ни зеленых, ни прошлогодних плодов нет. Значит, дерево, несвоевременно покрытое листьями, было совершенно бесплодно.

Преподобный Ефрем Сирин на этот счет удивляется: «Почему же Сей сладостный Благодетель, Который повсюду являл в малом многое и в недостатках полноту, повелел засохнуть смоковнице? Все человеческие болезни исцелил, воду в вино пре­вратил, из немногих хлебов сделал многие, слепым открыл очи, прокаженных очистил и мертвых восставил к жизни; только одной смоковнице прямо повелел засохнуть…»

И сам же святой Ефрем отвечает: Христос совершал многие чудеса, но все-таки был распят. Из-за этого некоторые могли подозревать, что в Нем исто­щилась сила. В предотвращение этого при по­мощи бездушного растения, которое иссушил, Он показал, что посредством слова мог погубить также и Своих распинателей. Как впоследствии сказал Си­мону Петру: Возврати меч твой в его место, Я могу умолить Отца, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов (Мф. 26: 52–53). Значит, Христос как человек взалкал, но как Бог явил на смоковнице Свое могущество.

Увидев необычное чудо, удивились Его ученики: Господи, посмотри, смоковница, которую Ты проклял, засохла (Мк. 11: 21). На это Иисус сказал: Имейте веру Божию; кто не усомнится в сердце своем и скажет горе: «Ввергнись в море», – сбудется по словам его (Мк. 11: 23). В этом «передвижении горы» – пример, что для веры, свободной от сомнения, нет ничего невозможного. Поэтому и в молитве надо обо всем просить с верой, чтобы получить. Но, как подмечает евангелист Марк, условием действенности молитвы является прощение согрешений своим ближним: если же не прощаете, то и Отец ваш Небесный не простит вам согрешений ваших (Мк. 11: 26). У Господа слова с делами не расходились, поэтому можно предположить, что Он проклял смоковницу «не со зла». Он простил распинающим Его иудеям. И, значит, иссушение смоковницы было делом исключительно символическим – как знак Божественного могущества Христа, Сына Божия.

Можно задать и еще один вопрос: почему же древом проклятия стала смоковница, инжир?

По Ветхому Завету, смоквам приписывалась целебная сила, в частности считалось, что «пласт смокв» заживляет нарывы (см.: Ис. 38: 21). Смоковница принадлежала к числу семи растений и продуктов, символизирующих богатство земли обетованной (см.: Втор. 8: 8). Смоковницы сажали в виноградниках (см.: Лк. 13: 6), чтобы виноградная лоза обвивала ствол дерева. Выражение «жить под виноградником и смоковницей» иносказательно означало мир и благосостояние (см.: 3 Цар. 4: 25; 4 Цар. 18: 31; Мих. 4: 4; Зах. 3: 10).

Но помимо природных свойств, смоковница имела еще и символическое значение. Для учителей Израиля, раввинов, она стала символом мудрости. В одном из трактатов Талмуда зафиксировалось такое высказывание рабби Йоханана: «Как смоковница – во всякое время, когда человек прикасается к ней, находится на ней плод; так и слова Торы – во всякое время, когда человек произносит их, находится в них смысл» (Эрувин 54 а, б). Иудейский мудрец обещает плоды от закона Моисеева – «во всякое время». В этом видится некий максимализм, ведь зимой смоковница плодов не дает. Когда же Христос в апреле пришел к некоей подающей надежды смоковнице искать плодов, Он не нашел ничего. Символически – Он не нашел того доброго плода, который обещали раввины «во всякое время». И в противовес их претензиям на максимальную мудрость Господь заявил: «Да не будет же впредь от тебя плода вовек» (Мф. 21: 19).

Смоковница тотчас засохла до корня (см.: Мф. 21: 20; Мк. 11: 20). Совершилось конкретное, очевидное для окружающих чудо. Но в то же время совершилось и чудо символическое, прообразовательное.

За полгода до Своих спасительных страданий Господь произнес притчу о бесплодной смоковнице (см.: Лк. 13: 6–9): о том, что некий владелец виноградника три года искал плодов, но не найдя, решил срубить бесплодное дерево. Единственный у хозяина виноградарь упросил его: «Оставь смоковницу еще на один год», я окопаю и удобрю ее. Если же и после этого не принесет плода – вот тогда срубишь.

Ровно через полгода после произнесения этой притчи, за несколько дней до Пасхи иудейской, истекло время ожидания Божия. Прошли почти четыре года служения Спасителя, в течение которых Он обильно поливал почву людских сердец «живой водой» Своей проповеди. Но смоковница иудеев осталась бесплодной. А поскольку древесина смоковницы не годится ни для каких строительных нужд, такое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь (Мф. 3: 10; 7: 19; Лк. 3: 9).

Нас не может не удивлять то, что Господь пришел, чтобы творить только добро и все улучшать, но Он как минимум трижды совершает разрушительные действия. И это не просто так. Он потопил стадо свиней, чтобы неверующие жители Гадаринской страны хотя бы через материальные убытки вышли к Нему навстречу. Он вскрыл гробницы усопших святых, чтобы после Крестной смерти Христовой они вышли из гробов и явились многим (см.: Мф. 27: 52–53). Он также иссушил смоковницу, чтобы показать, что будет отвержен иудейский народ за его неверие в Сына Божия.

Итак, проклятие смоковницы стало символом отвержения тех людей, которые имеют только внешний вид исполнителей закона, а в действительности добрых плодов не приносят.

Обрекая на опустошение иудеев, Господь предрек, что отнимется от них Царствие Божие и дано будет народу, приносящему плоды его (Мф. 21: 43). Этот «новый народ» теперь мы, христиане. Нам вручены обетования Царства Божия, и от нас теперь ожидается плод. Но следует спросить себя: если Бог отверг избранный народ, укорененный в библейской традиции, за отсутствие доброго плода, то что будет с нами, с дикой маслиной, которая, по апостолу Павлу, привилась вместо отломленных ветвей (см.: Рим. 11: 17), если доброго плода не принесем мы?

Евангельская история – это не только события исторического прошлого, но и символ, прообраз того, что может случиться в будущем. Всякое, каждое, любое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь. Богу не нужны только листья добродетели – внешнее пустое благочестие. Богу нужны реальные плоды покаяния (см.: Мф. 3: 8), слышания слова Божия и исполнения его (см.: Мф. 13: 13).

Следуя шаг за шагом, молитвенно днями Страстной седмицы, нам хорошо бы спросить себя начистоту: душе моя, когда наступит день жатвы и Виноградарь придет «во время Свое» собирать плоды, то не обрящет ли Он только листья и древо сухое, неплодное, негодное быть в Его Царстве? Аминь.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

http://www.pravoslavie.ru/put/34684.htm

Thou Shalt Not Bear False Witness Against Thy Neighbour

Thou Shalt Not Bear False Witness Against Thy Neighbour
Sermon Nine on the Commandments of God, from Delight in the Law of God

by Father James Thornton

We are at the ninth in our series of discussions on the Commandments of God. Today’s subject, the Ninth Commandment, is especially useful for us because we live in a world that is utterly immersed in lies, perhaps more so than at any other time in history. Yet, God commands us to be truthful at all times. “Thou shalt not bear false witness against thy neighbour.”[1] In their narrow sense, these words refer to speaking a falsehood about another person. To accuse another falsely, to perjure oneself, to slander, or to gossip—these are most specifically violations of the Ninth Commandment. Yet, as with the other Commandments, it is clear that much more is suggested by these words than is evident from a more narrow understanding of them. Let us examine some of the ramifications of the Ninth Commandment.


The Ninth Commandment of God deals with falsehood, forbidding the speaking of falsehood, of lies. Since Adam’s fall from God’s Grace, mankind is inclined towards the doing of evil. Let us recall that the Fall of Man resulted, in the first place, from the lie of the Evil One, viz., that disobedience to God would bring about beneficial things, which it did not. The inclination to evil manifests itself in myriad ways, but certainly one of these is man’s proclivity to lie, to serve or to enhance his own interests through the use of falsehood. As was already noted, we live in a veritable Age of Lies. Men today lie about things both great and small. Rare indeed is the politician who does not lie, and lie often. Rare indeed is the advertiser who does not lie about the products he promotes, exaggerating their benefits and ignoring their limitations and deficiencies, while, at the same time, doing the opposite with regard to the products of rivals. Turn on the television or read through daily newspapers, and one is inundated with lies, gossip, and rumors.


There was a time, not too long ago, when fear of God excluded, in most cases, the possibility of lying under oath. No longer is that true, perjury having nearly become the rule rather than the exception. Judges—in the past mostly God-fearing, upstanding, Christian men—today more commonly sneer at Christ and the things of God, making their rulings in accord with their career objectives or some ideological or anti-religious bias. Love for the law and love for truth, so cherished by our forebears, are rapidly disappearing. In contrast to the Zeitgeist, to what is nowadays called “political correctness,” men who fearlessly speak the truth are denounced and ridiculed, and usually driven quickly from public life. Most men and women today eschew unvarnished truth, finding it discomforting, inconvenient, or embarrassing. For the naïve, contemporary public life is thus akin to entering a house of mirrors, where nothing appears as, in fact, it really is.


God is Truth and, therefore, hates the lie above all else. Listen to Christ’s words when speaking to the Pharisees: “Ye are of your father the devil, and the lusts of your father ye will do. He was a murderer from the beginning, and abode not in the truth, because there is no truth in him. When he speaketh a lie, he speaketh of his own: for he is a liar, and the father of it. And because I tell you the truth, ye believe me not.”[2] The devil, Christ says, is “the father of Lies,” without a particle of truth in himself. And so it is that Christ God, the speaker of truth alone, was, and is, hated by the enemies of truth. As Christians, as witnesses of truth, as truth-bearers, we are expected and required to uphold truth, at all times and in all places, without exception. St. Paul writes: “Wherefore putting away lying, speak every man truth with his neighbour: for we are members one of another.”[3] To bear false witness against another man, to accuse him falsely or testify against him falsely, is a most grievous offense against God, one which, unless sincerely repented of, must spell everlasting catastrophe for the liar.


To bear false witness by attempting to damage the reputation and good name of another through slander and gossip is equally evil and, in the spiritual realm, infinitely more injurious to the liar than to the victim, for it will place the liar in company with the father of lies for all eternity. As St. John Chrysostomos reminds us, “Wherefore not those that are slandered, but the slanderers, have need to be anxious and tremble.”[4] To speak lies through gossip and slander in a casual manner, murdering another’s reputation thoughtlessly, without concern for the injury done, is also an extremely serious evil, one which soon becomes a terrible and soul-destroying habit, broadcasting, as it does, destruction, hatred, and strife in every direction. Even worse, once spoken, the gossip and slander take on, so to speak, a life of their own, becoming uncontrollable and unstoppable, like a runaway nuclear chain reaction, annihilating truth as an atomic explosion annihilates life. For all of this, for all of this, for the engulfing disaster that gossip and slander inevitably become, the foul tongue of the initial speaker is wholly responsible, and will be so judged by God. St. John Chrysostomos writes that, “mouths made bloody with human flesh are not so shocking as tongues like these.”[5]


And let it not be thought that gossip is permissible if we imagine the accusations to be true. Unless there are sound reasons for speaking to someone of some unpleasantness about another person—for example, to protect oneself or others against serious danger or some criminal activity—, we should mind our own business and say nothing harmful against any man. It is not our place to judge others. Christ admonished us, "Judge not, and ye shall not be judged."[6] He further warns us, “But I say unto you, that every idle word that men speak, they shall give account thereof in the Day of Judgment. For by thy words thou shalt be justified, and by thy words thou shalt be condemned.”[7] We do not judge others since, as Saint Dorotheos of Gaza states, "You may well know about the sin, but you do not know about the repentance."[8] Lastly, listening to gossip and slander is also reprehensible, sanctioning the evil by our attentiveness to it. To those who gossip, the Christian response should be, at the minimum, “Gossiping is a sin and I do not wish to hear it.”


Two things must the Christian man or woman bear in mind at all times with regard to the Ninth Commandment. The first of these is always to speak truthfully, never to lie. We read in Holy Scripture, “Lying lips are abomination to the Lord: but they that deal truly are His delight.”[9] Let us always deal truly with everyone, with all of our brothers and sisters. If some petty situation requires that we avoid giving offense in speaking the truth, let us rather say nothing. The second thing to bear in mind is that we must always guard our tongues. If we were to gather together all of the sins of the world and categorize them, perhaps the greatest number of sins would fall under the label “sins of the tongue.” Guard your tongue, lest, as St. John Chrysostomos writes, you make “the judgment seat dreadful to thyself.”[10] By our words, we will be judged on Judgment Day; by our words we will be saved, or by our words we will be condemned. Let us always be mindful of our words.

Endnotes
[1] Exodus 20:16; Deuteronomy 5:20; St. Matthew 19:18; St. Mark 10:19; St. Luke 18:20; Romans 13:9.

[2] St. John, 8:44-45.

[3] Ephesians, 4:25.

[4] “The Homilies of St. John Chrysostom, Archbishop of Constantinople, on the Gospel of St. Matthew,” trans. Rev. Sir George Prevost,. rev. Rev. M.B. Riddle, A Select Library of the Nicene and Post-Nicene Fathers of the Christian Church. Ed. Philip Schaff. 1st Ser., Vol.X: Saint Chrysostom: Homilies on the Gospel of Saint Matthew (Grand Rapids, MI: William B. Eerdmans Publishing Company, 1983), p. 270.

[5] Ibid., p. 138.

[6] St. Luke 6:37.

[7] St. Matthew 12:36-37.

[8] [St.] Dorotheos of Gaza, Discourses and Sayings, trans. Eric P. Wheeler (Kalamazoo, MI: Cistercian Publications, 1977), p. 135.

[9] Proverbs 12:22.

[10] “The Homilies of St. John Chrysostom, Archbishop of Constantinople, on the Gospel of St. Matthew,” p. 158.

From the highly edifying new book Delight in the Law of God, by the Rev. Dr. James Thornton, pastor of Holy Trinity Eastern Orthodox Church in Oxnard, California. Posted on Nov. 18, 2009.


http://www.orthodoxinfo.com/praxis/thou-shalt-not-bear-false-witness-against-thy-neighbour.aspx

Проповедь в 4-ю Неделю Великого поста. Преподобного Иоанна Лествичника

Проповедь в 4-ю Неделю Великого поста. Преподобного Иоанна ЛествичникаВсех вас, возлюбленная моя паства, приветствую с сегодняшним святым воскресным праздничным днём. По милости Божией, пролетела ещё одна седмица жизни нашей и ещё одна седмица Великого святого поста. Крестопоклонная седмица прошла. Всю седмицу воспевали мы, прославляли Крест, страдания Христовы прославляли. С великой надеждой уносили Крест в пятницу после святой литургии, воспевая песнь: «...И святое Воскресение Твое славим!» То есть уже к Пасхе готовимся, к Светлому Христову Воскресению славному. Четыре седмицы уже прошло поста Великого. Слава Богу, за эти святые светоносные дни праздничные Великого поста, за эту милость Божию и за то, что Бог, особенно в нынешнем году, даёт лёгкость несения поста. Ни разу я ни от кого не услышал: «Трудно...», «Тяжело...», «Не могу...», «Печёнка болит, селезёнка свербит», и прочее, ни от одного не услышал, что живот у него болит, что печень болит. У кого болит в дни поста, кто постится?

– Нет! – отвечает народ.

Ни от одного я не слышал, наоборот, те, кто ныли, все поисцелялись, повыздоравливали, не жалуются, что животы болят и прочее… Вот это милость поста!

Какая светлая была первая седмица поста! Как один день пролетел Канон Великий, как один день все службы пролетели, и мы не заметили даже, как уже окончили Великий покаянный Канон. Думали: на пятой седмице – как это долго, когда мы будем его читать, дождёмся ли мы того канона? Уже наступила и пятая седмица. Вновь будем читать на этой седмице Великий покаянный Канон, последний уже раз, Андрея Критского преподобного. В начале поста мы просили Покаянным Каноном силы Божией, покаяться и нести бремя поста легко. Сейчас, когда к концу подходит пост, мы уже подводим итог, как мы покаялись, как мы исправились, как мы почти провели уже Великий пост, – итог Великого поста подводим. Дай Бог, чтоб этот итог Великого поста – чтение Покаянного канона, вселил в наши души умиротворение – недаром пост прошёл! Есть, хоть маленькие, но есть плоды покаяния, есть исправление, есть духовная радость, есть духовное обновление, недаром мы прошли уже почти поприще Великого поста. Вот этот итог уже подведения дней Великого поста, помоги Господи на этой седмице радостно сделать. «Господи! Невзирая на наши немощи, на нашу гордыню, на нашу суетливость, на наше уныние, всё-таки Ты даёшь, творишь чудо, даёшь силы, даёшь поддержку нам, даёшь то, чего нам временами не хватало в прошедшей нашей греховной жизни. И дай, Господи, постоянного обновления, дай, Господи, постоянной милости Божией к нам, дай, Господи, чтоб эта милость Божия всегда сопутствовала нам и в дальнейших постах, и в дальнейших подвигах, и в дальнейшей нашей земной жизни. Чтоб вопль покаянный: «Помилуй мя, Боже, помилуй мя!» – почаще был в нашем сердце, осознавая свою греховность, осознавая свою немощь, осознавая и свою несмиренную гордыню. Смири, умиротвори и помилуй, Господи, сердца наши человеческие!

Сегодняшний воскресный день, первое апреля по церковному календарю, день кончины святой преподобной матери нашей Марии Египетской. Именно в этот день старец Зосима в последний раз видел преподобную матерь Египетскую Марию, пришедшую к реке Иордан, причастил её дрожащими старческими руками Святых Христовых Таин, поклонился ей. И в одно мгновение матерь Мария Египетская, подобно электрическому току, перешла через Иордан, вошла вглубь пустыни и в этот день скончалась, как была надпись, нацарапанная на земле, где лежало её бездыханное тело. Через год пришел на то место, отыскал место это преподобный Зосима и увидел бездыханное тело. Год пролежало – ни одна птичка не села на тело её, ни один зверь не подошел к ней. Так она, нетленная, иссохшая, со светлым лицом, обращённым на восток, и лежала не погребенная. И как чудно: лев в этот день, через год, пришел, выкопал когтями своими могучими яму, где и похоронил преподобную преподобный Зосима старец. Вот каково событие в истории Православия произошло в сегодняшний день первого апреля, по милости Божией. Из года в год мы празднуем по календарю. А в будущее воскресенье – по подвижному кругу, по великопостному и пасхальному, будет особое чествование памяти святой преподобной матери нашей Марии Египетской. На этой седмице будем Канон Великий читать, где будет упоминаться и её имя, к ней будем молиться, её будем просить помощи духовной, чтобы она образцом хоть немножко служила для всех нас своим сердечным, усердным покаянием о прошедшей греховной жизни.

Сорок семь лет прожила в пустыне, не видя ни человека, ни зверя. Семнадцать лет бороли её страсти прошедшей жизни, помыслы блудные страшно бороли, всё бороло, сжигало просто её, бес рвал на части, чтоб вернулась она в мир. И потом уже тридцать лет (символическое Христово число) была она в такой жизни, что подвигами своими Ангелов удивила. Сама была подобна Ангелу, и по воздуху ходила, и всю Псалтирь наизусть знала, и часы знала наизусть, и что творится в миру всё знала: кто царствует, какие события происходят, – всё Господь ей открывал.

Вот какова жизнь преподобной матери нашей Марии Египетской. Помоги, Господи, в четверток на этой седмице помолиться преподобной матери Марии Египетской всем, попросить её помощи. И в будущее воскресенье чудный акафист братия будут читать, в стихах написанный ей, в стихотворной рифме, и чтить будем её святую память.

Сегодня – преподобного Иоанна Лествичника, игумена Синайской обители. Лествица. На высоту подниматься нужна лестница, это все вы знаете – или по-хохляцки как будет? – Драбына. Ну что ж, – «лез по лестнице – упал с драбыны». Вот так и мы спасаемся, лезем по лестнице, а падаем с драбыны – доспасались. По-хохляцки как будет? Драбына, да; а Иоанн Лествичник – Иван Драбыннык, да? Вот дожились мы – Иван Драбыннык. Нужно сегодня митрополита с праздником поздравить: «С Иваном Драбынныком Вас, владыко» – так вот. Иоанн Лествичник – славянский, добрый, русский язык, цените его. Убожество украинского языка, «драбынныка», сравните с добрым русским Лествичником – слово хорошее, прекрасное. Лествицу символическую указал нам, тридцать три ступени указал, всё расположил... Хоть кто читал? Читали когда «Лествицу»? Вот, надо всем. Братия и сестры, почитайте, большую пользу духовную получите вы. Самое любимое было чтение – «Лествица», и в пост Великий всегда наши прадеды читали «Лествицу», в церковной библиотеке, у кого нет, брали. Грамотей, дед какой-то там, Симеон или Филиппович… (сегодня как раз день Ангела у покойного Филипповича нашего – Евфимия, Царство ему Небесное. Старика не забыли? С большой бородой, на велосипеде ездил всё время. Сегодня его день Ангела. Он любил «Лествицу» тоже читать, покойник). И дед наденет очки на свой горбатый нос, крякнет, дети и бабы замерли все, и начинает читать всем «Лествицу». Все внимательно слушают, ещё толкует сидит, пальцем костлявым помашет, рассказывает. Все кивают: «Ага, понятно?» – «Понятно».

И за весь пост наши деды прочитывали «Лествицу» Иоанна Лествичника. И учились, какой путь должен пройти каждый из нас, Лествицу духовную в Царствие Небесное. Вот и вы, братие, почитайте на досуге «Лествицу». И в библиотеке нашей монастырской можете взять. Только, умоляю, к книгам бережно относитесь, не трепайте их, если берёте в библиотеке у отца Ионы. С благоговением, это монастырское. У нас переплётчика ещё нету, не послал Бог, чтоб переплетать, реставрировать книги. Очень нуждаюсь в переплётчике. Если бы пришел переплётчик, женщина или мужчина, я сразу в библиотеку посадил бы, чтобы старинные книги все нам попереплетать, исправить, в порядок поприводить. Чтоб монастырская была библиотека на высоте. И чтоб вы (вы не имеете сейчас денег покупать эти дорогие книги) взяли в библиотеке, почитали, духовную пользу получили, принесли, новую книжечку взяли. Желание моё – чтоб библиотека не была мёртвой, монастырская, а чтоб знания шли в вас, в народ, а от народа чтоб и в будущие поколения шли – добрые, светлые знания. Чтоб говорили: «Вот, дядька Петро читал нам, мы запомнили… Баба Марья читала нам святую книжку, а мы ж запомнили на всю жизнь, что она читала!» Вот какая должна быть память – духовная, светлая.

Вчера Евангелие воскресное вам читал: «Шедше, научите вся народы...», сперва – научить, а потом крестить уже их, а мы наоборот: крестим, а потом начинаем учить. Почему и получается: население наше русское всё крещёное, но не просвещённое, и мрак, и секты, и расколы. А если б были просвещены до крещения, все, конечно, тогда по-иному было бы, наша и жизнь духовная во славу Божию. Так что у кого есть возможность, глазки смотрят, – почитайте и приобретите себе «Лествицу» для будущих поколений. Пусть эта книжечка лежит дома, она своего долежится. Придёт время, кто-то в руки возьмёт, вначале ради интереса, потом Господь призовёт – откликнется сердце, и он углубится в книгу, и большую пользу получит для души своей. Молитвами преподобного Иоанна Лествичника укажи нам, Господи, путь духовного восхождения в Царство Небесное, чтобы мы, живя ещё на земле, уже чувствовали себя приближающимися к вечности – райской нескончаемой жизни, во славу Божию. Таковы события празднуем в сегодняшнее воскресение по церковному календарю во дни Великого поста.

На этой седмице в нашей обители много постригов совершили мы. Постригли семерых иноков, двоих монахов постригли в монашество, четырёх схимниц, а сколько монахинь – я уже и не считал сколько, инокинь очень много постриг, в рясофор одел всех, в подряснички всех одел, кто живёт в монастыре, потрудились мы хорошо. Бог дал силы – я великим парикмахером был. И опять выстроилась очередь, опять надо стричь. Дай Бог сил ещё всех постричь. Пока живой, своей рукой хочу благословить, постричь, чтоб память уже им была на всю жизнь, что грешный какой-то сельский попик Зосима постриг ещё нас и в монашество, и в иночество, и в схиму – во славу Божию.

Обитель умножается святая наша – братия умножается. Как хорошо: братия мирно, тихо стоят все вокруг престола, круг вечности образовали, молятся. Божественную литургию – литургию мира, литургию любви, литургию единства совершаем. Не разделяемся, хоть среди нас есть и русские, и греки есть, и болгары есть, и цыгане есть. Ещё кто у нас тут есть? И хохлы, конечно ж, есть, и бендеровцы есть – они добрые наши тоже прихожане. Так что мы не разделяемся по национальному фашистскому признаку, мы все являемся братьями и сёстрами, мы все являемся единой семьёй духовной, святой нашей Русской Православной Церковью. И дай, Господи, чтобы эта семья единая духовная нашей обители святой служила добрым примером и для государства нашего, чтоб мы не разделялись, а объединялись в единую семью Руси Святой и спасались все вместе, как спасались наши деды-прадеды.

Mолитвенно сегодня чтим память святителя Софрония Иркутского. Вчера вечером говорил, – пожалуйста, уроженец был Украины нынешней, тогда малоросс был он, воспитанник Киевской духовной семинарии, основал знаменитый нынешний Золотоношский монастырь в Черкасской губернии, где его особо чтят память как основателя. Был мужской, сейчас женский там монастырь. Интересно, с его именем связано, рассказывал про лягушек вам, как там жутко лягушки докучали всем криком, не давали молиться. Там место такое влажное, болотистое, речка течёт небольшая, ну а лягушкам раздолье там, их тьма тьмущая плавает в этой речке небольшой. Это я сам видел – хоть руками их бери, лови. Вот, докучали, и так уже докучали, что попросили братия помолиться, чтобы прекратили они. Помолился святитель Софроний (он тогда игуменом был) – замолкли вокруг монастыря лягушки, больше не квакают даже до сего дня.

Я думал, это сказка. Когда был в Золотоноше, специально повезли меня к речке – послушать, квакают лягушки или нет. Плавают – масса, такие красивые квакушки, плавают в реке и сидят там все на пенёчках, греются на солнышке, рот открывают, а звука никакого нет – это уже я сам, маловерный, убедился. Вот как святитель помолился. Вокруг орут так, не дай Бог! Туда дальше отъедешь – там никакого покоя нет от их песен, а тут, вокруг монастыря, – тишина, не услышишь ни одного звука. Вот так я убедился, что это не легенда, а святая правда из жизни святителя Софрония. Вот как Господь во святых своих творит чудеса един. И объединил он, пожалуйста, нас всех, ныне разделённых. Из Киева его послали в Санкт-Петербург, в Александро-Невскую Лавру, а затем – аж в Сибирь, епископом отправили в Иркутск. Сперва в Китай хотели – в Китай его не пустили. В Иркутске он определился, был вторым епископом Иркутским. Так и скончался и нетленными мощами почивает. Подобный святым апостолам, просветителем Сибири явился святитель Софроний. Вот какова была Русь наша – единая, могучая, неделимая. Вот такой она и должна быть и в последующих поколениях. Неразделимая, чтоб не было этой Украины, России, земля Русская в лице святителя Софрония (почему и молюсь я ему всегда усердно), чтобы объединила нас всех, чтобы мы были единой духовной семьёй и, как я говорил, братиями и сестрами во Христе, Господе нашем. Вот таковы события празднуем в сегодняшний день святой.

Так что, слава Богу, монастырь крепнет, единая (чувствую уже) духовная семья создаётся, и среди братии и среди сестёр всё меньше разных бывает искушений, друг друга поддерживают с любовью. Вам они не грубят, прихожанам, хорошо к вам относятся братия и матушки? Ну вот, воспитываю в них дух Оптиной пустыни, дух любви, дух гостеприимства, дух приветливости – вот что постоянно воспитываю я в них во всех. Примется ли это моё воспитание, от ихних сердец уже зависит. Дай, Господи, чтоб дух любви оптинских великих старцев XIX века сопутствовал и нашей юной святой обители, чтоб и вы здесь находили все утешение, поддержку, радость и силы духовные здесь почерпали для дальнейшего несения своего жизненного креста, во славу Божию.

Наступает предпоследняя уже седмица Святаго Великого поста, пятая, поклонная, так как в четверток будем класть поклоны все, Великий покаянный канон, почему и служба в народе называлась всегда «поклонами». Поклоны будем ложить, и читать Покаянный канон.

Сегодня вечером мы совершаем третью Пассию. Евангелие о страданиях Христовых от Луки читаем в сегодняшний вечер и утреню совершаем сразу к завтрашнему дню. Каждый день в пять часов на ногах мы уже. В полпятого подъём, звоночек звонит: «Пению, молитве час. Господи, помилуй нас», – сторожа ночные идут по обители кричат и звонком звонят. Пробуждается обитель для жизни уже очередного дня, встречать очередной день в молитве, в псалмопении и в труде во славу Божию.

И все бежим скорей в храм, чтоб не опоздать к пяти часам. В пять часов – замок на двери храма. Сони все стоят перед замком, кланяются там, а потом поклоны ложат в трапезной – обеда лишаются у нас, кто проспал, братия и сёстры. Удивляются все: «Как ты их воспитываешь?» - приехали из других монастырей. Да, говорю, очень просто: лишу обеда, да и всё, на неделю – живо будут бегать в церковь, аж пятки сверкать будут. Смотрю, запоздавшие без одной минуты пять аж пятки сверкают бегут, старухи все: «Запыхалась, ой, опоздаю!» Благочинный – раз, замок перед самым носом ей: опоздала баба! Иди, поклоны будешь ложить сейчас. Да, вот так и воспитались все!

Бегают, в пять часов полная церковь уже, братья и сёстры – все молятся, никто не опаздывает. Вот так, всё во славу Божию! Уже потребность они начинают чувствовать: «Как так – опоздать на молитвы? Как без молитвы остаться? Как перед закрытыми райскими дверями можно остаться нерадивым? Уже надо бежать». Так они теперь за пятнадцать минут все приходят, чтобы спокойно помолиться, умиротвориться. И когда священник выходит: «Благословен Бог наш…» – уже все молятся, крестят лбы свои. И начинается очередной трудовой монастырский день, во славу Божию.

Произнесено 14 апреля 2002 г.
Схиархимандрит Зосима (Сокур)



01 / 05 / 2006



www.pravoslavie.ru/put/2257.htm