DIFFERENCES IN THE RELIGIOUS THINKING BETWEEN THE EAST AND THE WEST.

Father Archimandrite Rafael (Karelin).
Georgian Orthodox Church.

Therefore you shall be perfect,
just as your Father in heaven is perfect.
(Matthew 5:48 NKJV)

Very little has been said about the difference between Catholic and Orthodox spiritualities. Father Rafael describes the difference in the thinking between Orthodox and Catholics very well. Although we originally had the same teaching but, because of historical and other reasons, it is realized in life differently. Moreover, some words are also understood differently. Several basic differences are given below.

(1) Understanding the essence of Christian life. To Catholics this means to follow the commandments, not to sin, to do good deeds and to serve the Roman-Catholic Church. To the Orthodox the essence is "the acquisition of the Holy Spirit", that is the correction of one's sinfulness and gradual sanctification. Orthodox correct their inner world, they consider that when man will correct himself, then he will automatically do good deeds. Catholics without correcting themselves (they even do not know how to do it), without affecting their inner world are required to do good works.

(2) Catholic monks are organized into mini-armies which are involved with schools, hospitals, help the poor and generally do some social work. Orthodox monks serve the Lord, labor in monasteries and work on spiritual improvement of self. Their life and monasteries serve as an example of pious life.

(3) By "imitating Christ" Catholics imply imitation of His external qualities. From this follows the phenomenon of "stigmata". Orthodox imply the imitation to His inner qualities.

(4) Catholics struggle with external evil, with evil in society, and the Orthodox with the evil inside of us.

(5) Catholics talk about giving a sacrifice to God, and the Orthodox about the spiritual and moral purification.

The English poet Kipling began his poem with the words: "Oh, the West is West, and the East is East, and they will never move from their places, until heaven and earth appear at God's Last Judgement". Here by East and West we must not understand the parts of the world, which are divided geographically by the Ural and Caucasian Mountains. Rather, by East one must understand to be that extensive region, which was occupied by the eastern part of the Roman Empire, and then by Byzantium and the countries of the Near East (here it is possible to include both Egypt and Ethiopia), and by the West the Western European powers and generally all countries of West European culture.

The Holy fathers metaphorically said: "Light began to shine from the East"; The East symbolically represented Paradise, Eden, a country of eternal Divine Light. The West is young in a cultural-historical sense. The West is young. The East is old. The West is active. The East is contemplative. The West is all into emotions, all in motion, all very dynamic.

However, the East is deep into itself; it appears that it does not want to remove its sight from the treasures which it possesses. The West is impulsive, is into search, is into daring. The East keeps what it has. The West daydreams and fantasies. The East searches everywhere for eternal ideas under what is visibly covered. The West dresses its saints in snowy garments, crowns their heads with wreaths of roses, but the East sees holiness equally both under rags and under gold. It sanctifies neither the rags of the poor, nor the monk's simple shirt, nor the rich dress of the tsars-it's as though it does not see the external.

The West sends regiments of crusaders to liberate Christ's Tomb. The East sends monks into the deserts of Egypt and dwellings of Mt. Athos. The West bares the sword against the enemies of the faith. The East provides spiritual warriors for the invisible fight with the demons. The West, in order to suppress evil, creates such institutions as the Inquisition, and the East – great philosophical systems.

The peak of western theology – is blessed Augustine (блаженный Августин), a brilliant poet and thinker; but he is thoroughly psychology oriented. Eastern theologians: saints Gregory the Theologian (Григорий Богослов), Basil the Great (Василий Великий), Gregory of Nissa (Григорий Нисский) – are mystical. Augustine, his school brilliantly showed man in his fall and agony of searching, and the eastern theologians showed man in his transfiguration. The West, by the mouths of its saints, sang a majestic hymn to God; the East, in a mystical silence, contemplated about God. The West was reaching out to the azure skies, and the East searched so as to meet God in the depths of the heart.

Western ascetics (подвижники) tried to imitate Christ outwardly; the Eastern ones considered that there is only one way to imitate Christ – by acquiring the grace of the Holy Spirit: man, having acquired the Holy Spirit, only by grace, invisibly, becomes comparable to Christ. Western ascetics with songs on their lips went to Golgotha; the Easterners made life itself a Golgotha, invisible to the world.

Some of the western ascetics imagined Christ so vividly, that they identified themselves with Him; on their hands and soles of their feet wounds appeared, from which ran blood. Stigmata was revered by Catholics as a sign of holiness. But the holy ascetics of the East tried to see only one thing – the sea of their sins and considered a terrible pride to compare oneself with Christ.

The West resembled the young soldier, who bared his sword, the East – the old man, whitened with the gray hair of wisdom. The West wanted to bring the Kingdom of Heaven down to earth, to build a paradise on earth by earthly means. The East always paid tribute – to Caesar what is Caesar's – and prepared the way to the Kingdom of Heaven in man's heart, the passage not into the earthly Kingdom, but the eternal one.

For the West the battle with evil was the earth, this temporary life with all its events and troubles, while for the East it was the human heart, which it saw as being deeper than the entire visible world.

The West is active, but all its activity is turned externally. The East turned the dynamics of the spirit into itself. Western civilization is like a wide wave of light, but scattered light, light that is refracted through earthly prisms of different colors. But the East is the concentration of light at one point, and this why this light has the special quality (energy, strength) to be converted into a flame. The West loved the earth, and in heaven he saw the earthly (earth). The East loved heaven and in the earthly (earth) he saw the symbols of heaven; in the temporary he searched for the signs of the eternal.

Already the third bishop of Rome – Saint Clement (св.Климент), the successor of holy apostle Peter, compared the Church with the army and called Christians to strict discipline, so that this army would be victorious. But in the East the Fathers said: "Conquer yourself – this is the highest of all victories". The ascetic teaching of the Eastern Fathers is a strategy of this spiritual fight (struggle) – fight with demons, with one's own passions. For the army to be victorious it is necessary to have centralized control, a strong authority is required and unconditional subordination, this is why the West created the Church structure, similar to a monarchy. For the fight with the age-old enemy of humanity the East searched for another force – this is the force of humility, in which the true power of the spirit is manifested.

The West is oriented to the external might: by external means it created various organizations, affected influence on culture, everywhere it looked for allies – in the world of arts, in literature, in politics, in society. But the East said: "True good can be created only with God's grace" and therefore it always rejected questionable allies; outwardly it seemed poorer, more helpless, weaker than the West; however, it did not look for power nor might of the world, but it searched for Christ, Who conquered this world.

The asceticism of the West fills the souls of ascetics with enthusiasm and with admiration, the asceticism of the East – with repentance. The West, in the beauty of the world, desires to contemplate God's beauty. For the East God is Unutterable, Unknowable and Inexpressible. God, for the East, is not like anybody or anything from His creation – He is an eternal secret. The Western ascetic wants to embrace God, and the Eastern pleads only for one thing – the forgiveness of sins; searching in prayer for any kind of exalted states – this for him is already a sinful effort.

The Western ascetic sees the light, which descends upon him from the outside (this is the vision of Francis of Assisi and others), and the Eastern sees Light, which lights up his heart from the inside; and as such he quivers, before God's favor, as unworthy of it.

Western ascetics, demonstrating (!) repentance, walked in cities in groups, entire societies, which were called "repentants (penitents)" (кающимся); on streets and squares they removed their clothing and, in the presence of enormous multitude of people, would strike (flog) themselves with ropes and belts until they bled, and the ecstatic crowd glorified them as great God's saints (угодник), heroes of the faith. The Eastern – in the silence of the deserts offered repentance, invisible to the world; once one of the great Egyptian Fathers loudly sighed in church during prayers, but immediately he caught himself and, after turning himself to the nearby monks, said: "Forgive me, brothers, I am not yet a monk" – because repentance, as all virtues, must be secret.

For the West the main thing is works (deeds). The works, for him, are of value: just as the good deed and so also the sin have a specific, clear structure (form) and a value. For the East the main thing is the spiritual state, and works are only its manifestation. Therefore, for the East even a small deed can be great, if it proceeds from a pure heart, and a great podvig (подвиг, spiritual exploit) is negligible, if it is not dedicated to God or done by unworthy means. The morals of western ascetics (подвихников) are based on "the principle of quantity": who, outwardly, made more good deeds; the morals of the East are based on the purity of heart, known only to the One God.

The West attempted to realize the idea of God's Kingdom on earth, but with the methods of government: incentives, sanctions, intrigues and the like, transferred into the Church, profaned the purpose itself. "The end justifies the means" – this unwritten Jesuit motto with the greatest clarity and assuredness expressed the mood of those, who are truly ready to build an "earthly paradise" by any means, at any price. However, the Eastern Church taught: a pure purpose, pure methods, a pure subject, this is how it was formulated by St. Dionysius (св. Дионисий Ареопагит).

The West says: "Love and do deeds of self sacrifice" and the East, first of all, cleanses the heart with the fear of God in the struggle with the passions, for the acquisition of the grace of the Holy Spirit. In the East there is only one monastic rule, one idea: the monk renounces the world and becomes a person who prays for it; the monk is like a star that rose from the earth to the heavens – he is far from everybody and shines for all.

Western monks serve people and society. During many years, Hospitalers[*] "(госпитальеры)" took care of travelers and the monks of the order of Francis, "Franciscans", educated children. The Jesuits were involved in politics, instruction of youth and similar works.
[*]A member of a religious order known as the Knights of St. John of Jerusalem, that originated in the early 11th century in a hospital built in Jerusalem to care for the crusaders and pilgrims.

Once, Catholic monks were asked whether they read ascetic literature. They were surprised and answered that such books were used only by professors and the teachers of history, and that their duty is to obey the father superior. The studying of the Jesus Prayer and of spiritual contemplation, in the West, are almost non-existent. Culture, science, society itself are constantly undergoing a change; that is why the face of Western Christianity is constantly changing: there rules the principle of modernism, there the ecclesiological (экклезиологическое) teaching about evolution is accepted, new dogmas are born and new revelations are expected.

Примечания

[П1] Снято с личной страницы о. архимандрита Рафаила (Карелина). Грузинская Православная Церковь. http://www.karelin-r.ru/
[П2] Aid to reading Russian alphabet


http://www.dorogadomoj.com/der81kar.html

«Для Бога не имеет значения национальность, главное – вера, которая воссоединяет весь мир»

«Для Бога не имеет значения национальность, главное – вера, которая воссоединяет весь мир»
Беседа с епископом Болнисским Ефремом (Гамрекелидзе) (Грузинская Православная Церковь)


– Владыка, расскажите, пожалуйста, о вашем детстве, отрочестве, о том, когда вы начали ходить в храм.

– Я родился в 1975 году в городе Батуми. Это был период советской власти, в системе которой не было места религии, истинному Богу. Да и семья моя не была верующей. Но кода я учился в девятом-десятом классах, во мне затеплился огонек веры – вопреки атеистической идеологии, которую тогда все еще активно пропагандировали. Я почувствовал, что есть некие духовные, высшие силы, что есть Бог. Помню, когда я в первый раз зашел в храм, у меня появилось необычное ощущение: как будто я нахожусь в любимом доме, куда так стремится каждый человек. Моя душа сразу этим прониклась. Позже я крестился, начал регулярно посещать богослужения. Вскоре стал пономарем, псаломщиком. То есть я встал на истинный путь служения Господу. Встал исключительно по милости Божией.

– Какой храм вы тогда посещали? Кто был вашим первым духовником?

– Я с 1993 года ходил в кафедральный собор Батуми (кстати, тогда я уже учился в Батумском экономическом университете). Епархией в то время управлял митрополит Иов (Акиашвили; сейчас он митрополит Урбнисско-Руисский). Во владыке и сослужащем ему духовенстве я увидел пример для себя. Именно благодаря им я и выбрал монашеский путь. Немало способствовали этому, конечно, советы и наставления архимандрита Стефана, который по сию пору является моим духовником. Он ввел меня в духовную жизнь и благословил на постриг.

– И все же почему вы выбрали именно монашеское поприще?

– Монашество – это внутренний выбор. Я, проанализировав свою жизнь, окинув взором пути, по которым я бы мог пойти, решил полностью отдать себя Богу. Конечно, семья тоже благословлена Господом, но мирские заботы затрудняют постоянное пребывание с Ним, лишают служение исчерпывающей полноты, отдачи. Я молился Богу, чтобы Он показал мне настоящий путь моей жизни, необходимую мне цель. Родители моего желания не разделяли. Они хотели, чтобы я оставался мирянином, устроил семейную жизнь и сделал светскую карьеру. Но я не мог утаивать от них свои намерения. И, разумеется, не мог я скрываться и от Бога. Так вот: сначала я был послушником, трудился в епископской резиденции, которая находилась в монастыре. В 1996 году на последней неделе Великого поста в храме Святой Троицы меня постригли в монахи с именем Ефрем – в честь преподобного Ефрема Сирина. Я неустанно благодарю Бога за то, что я монах и служу матери-Церкви.

– А кто постригал вас в монахи?

– Постриг меня в монахи архимандрит Стефан. Был на тогдашнем богослужении и митрополит Иов. День пострига – это удивительный день. Прошлое умирает, и рождается новый человек. Я тогда просил и сейчас прошу Господа, чтобы Он дал мне силы достойно нести определенный мне крест.

– Когда вас рукоположили в священники?

– В священнический сан меня рукополагали уже в другой епархии, потому что митрополита Иова, как я упоминал, перевели на Урбнисско-Руисскую кафедру. Я сначала подвизался в городе Сураме, а весной 1997 года в городе Хашури владыка Иов рукоположил меня во священники. И меня направили в Итрийский женский монастырь, основанный в честь Успения Пресвятой Богородицы. Там я сделал свои первые шаги как духовник, как пастырь. Там я сполна почувствовал всю ответственность служения перед Престолом Божиим.

Потом меня перевели в город Карели – в храм Благовещения. А вскоре определили в Козипский мужской монастырь.

– Расскажите, пожалуйста, об Итрийском женском монастыре.

– Итрия является базиликой XVI века. Монастырь находится рядом с городом Сурами. Долгое время Итрия была обычной приходской церковью. В храмовый праздник Успения Пресвятой Богородицы – 28 августа – сюда собирался народ со всей Грузии. Понимая значимость этого уникального места, митрополит Иов благословил основать здесь женский монастырь. И работа закипела: построили кельи, стену вокруг территории, колокольню. Очень сильно был разрушен храм, а потому в нем до сего дня проводятся ремонтные работы, реставрация и роспись. В данный момент настоятельницей монастыря является игумения Пелагея. Я служил в этой обители приблизительно полтора года.

– Когда вы стали игуменом?

– В декабре 2000 года по благословению Святейшего Католикоса-Патриарха всей Грузии Илии. Это было неожиданно для меня. Господь милостив, но Он требует большего, когда ты поднимаешься по ступеням вверх.

– Вы были наместником Козипского мужского монастыря. Чем известна эта обитель?

– Козипский монастырь стал мне как-то по-особому дорог. Обитель очень древняя, но долгое время была в запустении. Восстановление монастыря началось в 1997 году. Главная церковь – в честь Введения во храм Пресвятой Богородицы – датируется XIII веком. А самый древний храм на территории монастыря относится и вовсе к VII столетию – приблизительно с этого времени, как считается, и началось формирование монастыря. Всего в обители пять храмов, также есть костница, куда складывались кости монахов. Сейчас эта усыпальница восстановлена, там есть придел во имя Лазаря Четверодневного. Вообще, от внешних нападений пострадало много козипских монахов, что доказано раскопками на территории обители. К сожалению, пространной достоверной истории монастыря не сохранилось. Авторы XVII века пишут о том, что Козипский монастырь очень необычный и красивый, но не является действующим, так как находится в ущелье Дзами – на перекрестке Джавахети и Боржомского ущелья, откуда на него и нападали враги. Через эту дорогу они проходили на территорию Картли. У подножия горы находится монастырь Кинцвиси. А если подниматься к вершине, можно насчитать 30 обителей. По благословению митрополита Иова во всех возобновили иноческую жизнь. Два с половиной года я был настоятелем Козипского мужского монастыря. За это время удалось восстановить два храма: во имя святого Георгия Победоносца и архистратига Михаила. Значение Козипской обители трудно переоценить: она на протяжении долгих веков остается главной среди других монастырей ущелья Дзами.

– Очень много для восстановления Козипского монастыря сделал покойный архимандрит Шио. Поделитесь своими воспоминаниями о нем.

– Да, главным вдохновителем и первым наместником Козипского монастыря стал молодой архимандрит Шио. Он был удивительным человеком. Мы вместе жили и служили еще в Батуми. Когда он был направлен в Козипскую обитель, она находилась в плачевном состоянии. Но кипучая энергия отца Шио, его горячее упование на Господа сделали свое дело. Козипский монастырь в 1998 году был восстановлен: тогда в обитель на торжественное богослужение приезжал Католикос-Патриарх всей Грузии Илия II. Архимандрит Шио был по-настоящему духовным человеком. Он даже обладал даром прозорливости, но никогда его не показывал, поскольку не считал этот дар своим. Родом он был из города Боржоми. Вместе с братом он пришел в Батуми – служить Богу. Его брат потом женился, а Шио стал монахом. Молодой архимандрит был добрым, искренним и беззаветно преданным Богу. Каждое его действие, слово было хвалением Господа. Жизнь рядом с ним приносила ни с чем не сравнимую радость. Каждый его день проходил в труде – напряженном, подчас непосильном. Этот труд был внутренним подвигом поста и молитвы, общения с людьми, а также тяжелой физической работой. Одним словом, он был и остается для меня образцом монашества и духовничества. Помимо Козипского, отец Шио восстановил Дзамский и Тбетский монастыри. Батюшка подвизался в Кинцвисской обители, в Урбниси. Он любил всех, и все тянулись к нему. Но по воле Божией он погиб в автокатастрофе. Господь принял его душу в Царствии Небесном. Жизнь и деяния архимандрита Шио непротиворечиво доказывают следующее: неважно, как долго будет жить человек на земле, главное – чтобы он любил Бога, любил ближнего и понял смысл своей земной жизни. Несомненно, отец Шио прожил свою земную жизнь достойно.

– Как была устроена жизнь насельников в Козипском монастыре в пору вашего настоятельства?

– В монастыре постоянно проживало шесть монахов. Но ежедневно приезжали многочисленные паломники. Устав в монастыре очень строгий. Литургии совершались практически каждый день. В 3 часа ночи начиналась полунощница, далее читалось и пелось все, что указано в Типиконе. Послушания начинались сразу после литургии. Трапезовали два раза в день. Далее было время отдыха – очень короткое. Затем следовало келейное правило, в 3 часа ночи – снова полунощница. Бытовые условия были трудными, но в монастыре царила любовь, братия всегда поддерживали друг друга.

– Как вы восприняли известие о предстоящей епископской хиротонии?

– Я всегда искал скромной жизни, молитвенного уединения. Я хотел просто, не напоказ служить Богу. Поэтому я и пошел в монастырь. Разумеется, я не думал об архиерействе. И новость о предстоящей епископской хиротонии застала меня врасплох. В один зимний день, когда все было завалено снегом, в том числе и дорога в монастырь, митрополит Иов вместе с епископом Сванетским Иларионом (Китиашвили) все же добрались сюда. Надо сказать, что в Козипском монастыре не было телефона, так как линиям связи туда не дотянуться, а значит, предупрежден об их визите я не был. А тут еще такая новость: Священный Синод Грузинской Православной Церкви выбрал меня для рукоположения в архиерея. От удивления я не мог ничего сказать. Я воспринял это как милость Господа, Который удостоил меня, многогрешного, такой чести. Епископство – это новая степень ответственности, масштабность которой трудно себе представить. Если было бы мое желание, я остался бы в монастыре, но Священный Синод уже все решил. После этого известия я, конечно, встречался со Святейшим Патриархом Илией, который сказал: «Господь милостив, и нужно подчиниться воли Божией, ведь желание Церкви состоит в том, чтобы ты принял епископство как послушание». В декабре 2007 года я был хиротонисан в архиерея.

– Когда была основана окормляемая вами Болнисская епархия?


Болнисский Сиони
– Болнисская епархия имеет давнюю историю. Она была основана в V веке; в это время, при святом царе Вахтанге Горгасале, Грузинская Православная Церковь получила автокефалию. Тогда возникло двенадцать епархий и одна из них – Болнисская. До настоящего времени сохранился древнейший кафедральный собор – Болнисский Сиони. Епархия, как и вся Грузия, на протяжении своего существования видела разное. Здесь служили великие подвижники. Было время, когда Православие в Болнисси искоренялось, но потом здесь снова поселялись православные грузины, и молитва Христова звучала еще громче. Сегодня Болнисская епархия является неотъемлемой частью Грузинской Православной Церкви. Епархия находится в самой крайней части Грузии – на границе с Азербайджаном. Понятно, что в этой области проживает много азербайджанцев-мусульман. В общем, все непросто. На нас возложена ответственная миссия – донести слово Божие до всех людей. Чтобы вера, несмотря на национальные различия, соединяла каждого человека с Богом, чтобы укрепляла его духовные и телесные силы. Наконец, мы должны бережно хранить и преумножать традиции наших великих предков, которые мужественно исповедовали Православие в этом многоконфессиональном крае. Назову хотя бы известного грузинского писателя, ученого и политического деятеля Сулхан-Саба Орбелиани, который был воспитателем будущего царя Вахтанга IV. В нашей епархии расположено немало старинных монастырей: пять – мужских и один – женский. В последние три года в них идет активная реставрация. Одновременно умножается число духовенства и монашествующих. Есть у нас своя духовная гимназия, издательство, издается «Епархиальный вестник».

– Какие архиереи управляли Болнисской епархией за время ее существования?

– Архиереев, которые в разное время управляли епархией, много, однако сведения о них зачастую весьма обрывочны. Я хотел бы назвать одного из них – владыку Иоанна Болнели. Он подвизался на рубеже IX–X веков и был известен как образованнейший богослов и блестящий проповедник. Его творения изданы, но, к сожалению, почти не востребованы широкой православной аудиторией. Меж тем из них можно почерпнуть много полезного, они обладают сильным духовным зарядом. Мы сейчас тщательно исследуем жизнь этого архиерея и хотим ходатайствовать перед Священным Синодом о причислении владыки Иоанна к лику святых. Также кафедрой управляли архиепископы Иосиф Болнели и Николай Болнели. Однако о них мы знаем совсем мало. Пробелы в истории Болнисской епархии ощутимы, и наш долг – их восполнить.

– На территории вашей епархии расположен архитектурный памятник мирового значения – собор Болнисский Сиони, который датируется V веком. В каком состоянии он находится в настоящее время? Совершаются ли в нем богослужения?


Изображение креста на стене храма Болнисский Сиони (V в.)
– Как я уже сказал, Болнисский Сиони является кафедральным собором епархии. Он находится в семи километрах от города Болнисси. Я лично возглавляю в соборе все воскресные и праздничные службы. В эти дни храм переполнен молящимися. Болнисский Сиони уникален тем, что на его стене сохранилась надпись V века, в которой говорится о времени создания собора и называется имя строителя. Это епископ Давид (470–480). Предполагается, что по его благословению и под его непосредственным руководством и был построен Болнисский Сиони. Надо отметить, что надпись на стене ценна сама по себе: она является образцом древней грузинской письменность хуцури. Также на стенах есть изображение креста, именуемого Болнисским, а в алтарной части сохранились красивые фрески. Необходимо сказать, что, несмотря на то, что в Грузии много старых храмов, исконные изображения в них почти утрачены. В этом смысле Болнисский Сиони уникален. Люди приезжают к нам не только со всей Грузии, но и со всего мира, чтобы посмотреть на этот памятник архитектуры и духовности, памятник, который потрясает своим величием на протяжении полутора тысяч лет. Понятно, что Болнисский Сиони – очень ветхий собор, со следами разрушения от времени. Из источников известны такие факты: в XVII веке обвалилась крыша, в связи с этим начались регулярные ремонтные работы. А в XIV столетии, во время татаро-монгольского нашествия, в соборе заперли 500 человек и сожгли их заживо. Следы от того пожара можно увидеть на стенах храма и сейчас. Останки мучеников долгое время хранили в костнице, под собором. В советское время они бесследно исчезли и до сих пор не найдены.

– Какими еще храмами и монастырями славится Болнисси?

– Широко известен мужской монастырь Цугругашени XII века, храм Казаретской Троицы XIII столетия, храм святителя Николая в Тандзиэ XVII века, а также Питарецкая мужская обитель. Всего на территории Болнисской епархии 200 храмов и монастырей. Мы делаем все возможное, чтобы восстановить их, чтобы в них служилась Божественная литургия. В этом году мы планируем открыть два монастыря. По всей епархии на данный момент действуют 16 храмов, где богослужения совершаются постоянно. А для этого, естественно, нужны священнослужители.

– Как вы готовите кандидатов для рукоположения в диаконы и иереи? –

К этому нужно подходить очень внимательно и с большой осторожностью. Тот, кого выбирает Бог, проходит определенную подготовку, после которой поступает в духовную семинарию. Бывает, некоторые ее выпускники подолгу живут в монастыре и послушаются. Мы наблюдаем их духовную жизнь. И если мы понимаем, что у них уже есть очевидное расположение, необходимые знания, полная готовность принять сан, то мы ставим их сначала в иподиаконов, а затем и в священнослужителей. Слава Богу, недавно в нашей епархии иерейскую хиротонию приняли десять кандидатов.

– Владыка, наверняка ваше архиерейское служение не обходится без сложностей…

– Да, это так. Но этот крест я получил от Бога. Если человек будет надеяться на Господа, будет молитьсяи просить Его о помощи, Он непременно поможет. Бог управляет,а мы просто выполняем Его волю. У нас есть Патриарх Илия – духовный отец и наставник всего грузинского народа. Если у меня возникают какие-нибудь сложности, то я обращаюсь к нашему предстоятелю и всегда получаю помощь. Еще я часто прошу наставлений у митрополита Иова и своего духовника. Конечно, я многому учусь. Это нормально. Недаром есть такое присловие – «учеба до смерти». Пройденные годы, без сомнения, дали мне драгоценный опыт. Но подчеркну еще раз: своими силами справиться с любым послушанием, в том числе и с епископским, невозможно. Простым апостолам Господь дал столько сил, что через них было проповедано о Христе всему миру, проповедано без оружия, но мирным словом и при помощи благодати Святого Духа. Та же самая благодать действует и сегодня в Церкви. Наша жизнь должна быть направлена к Христу, и каждый день мы должны жить только во славу Божию.

– С какими проблемами сталкивается ваша епархия? Что вас более всего занимает сейчас?

– Главная проблема – это духовное состояние народа. К сожалению, большинство людей не до конца осознает глубину христианского учения. Я хочу, чтобы как можно больше моих соотечественников стали членами Церкви, чтобы они посещали храмы, участвовали в таинствах. Это счастье, когда хотя бы один человек с покаянием заходит в церковь и обращается к Богу с молитвой. Конечно, есть у нас материальные, бытовые проблемы: отсутствие епископской резиденции, недостаток в средствах на реставрацию храмов, плохие дороги до церквей и монастырей, нехватка священнослужителей. Но все это решаемо – просто требуется время. А вот духовно-нравственные проблемы, которые возникают у людей, не терпят никаких отлагательств. Очень отрадно, что во время Великого поста увеличивается число молящихся в храмах. Это вселяет надежду!

– Есть ли случаи, когда азербайджанцы-мусульмане, живущие по соседству с православными, признают истинного Бога, крестятся, отмечают христианские праздники?

– Да, такие случаи есть. Я не могу сказать, что это происходит часто, но у нас с азербайджанцами сложились добрые отношения, которые очень многое значат и дорогого стоят. Недавно мы крестили трех человек. Они сделали этот шаг сознательно, без принуждения, давления. Один из них – мужчина в преклонном возрасте, который в настоящее время живет при церкви. Второй – юноша, который стал пономарем. Третья – молодая девушка, которая вместе с монахинями уже изучила древнегрузинскую письменность и несет послушание псаломщицы. Хотелось бы думать, что эти случаи послужат примером для многих. Тем более что хорошо известны исторические прецеденты: например, Або Тбилели, Ражден – первые святые Грузинской Православной Церкви – были арабами. Мы, православные грузины, должны своими делами показывать пример азербайджанцам, искать точки взаимопонимания, и они непременно ответят тем же. Приведу такой пример: когда меня назначили в Болнисскую епархию, я очень плохо ориентировался в местности, а ведь храмы и монастыри находились в лесах и горах. И тогда на помощь мне пришли азербайджанцы, знающие здесь каждую тропку и ущелье. Показывая мне дорогу, консультируя в строительных, хозяйственных вопросах, они проявляли уважение к своим и нашим предкам, которые строили эти храмы и монастыри. Знаете, я много раз видел, как азербайджанцы входят в православный храм, зажигают свечи и своеобразно молятся. Они говорят, что Бог один. У них есть уважение к храму – как к дому Божиему. А мы, в свою очередь, молимся, чтобы Господь открыл им ум и сердце, чтобы они пришли в Церковь. Для Бога же не имеет значения национальность, главное – вера, которая воссоединяет весь мир. И тогда люди начинают говорить на одном языке – на языке Божием, несмотря на разный менталитет, исторические и культурные различия.

– Как должна помогать Церковь людям, которые признали истинную веру, но в силу определенных причин не могут открыто исповедовать Православие?

– Церковь должна облегчить ситуацию, сделать так, чтобы общество не давило на тех, кто принял Православие. Но истории здесь бывают самыми разными. В тех случаях, о которых я уже рассказал, было все ясно: люди пришли домой и заявили, что выбрали христианский путь, и никто им не препятствовал. Но иногда азербайджанцы крестятся тайно и просят нас никому не говорить об этом. Да, это достойный поступок, когда человек публично заявляет о своем решении. Но в ответ он может услышать слова осуждения и унижения. Не каждый может их вынести стойко. Вера – это путь, путь долгий… Именно поэтому, выстраивая добрососедские отношения с азербайджанцами, мы хотим, чтобы они увидели наконец истину, чтобы они сделали свой свободный и единственно правильный выбор и стали нашими братьями и сестрами, членами Христовой Церкви.

С епископом Ефремом (Гамрекелидзе) беседовал Шио Отарашвили,
студент 2-го курса СДС
23 / 03 / 2010



http://www.pravoslavie.ru/guest/34607.htm